Элизабет усмехнулась и покачала головой, отрывая взгляд от неба и искоса посмотрев на него.
– Это может показаться вам или всем остальным Большой Медведицей, но для меня все созвездия просто похожи на большие гроздья разбросанных звезд. Весной я могу найти Кассиопею, но не потому, что она кажется мне похожей на льва, а осенью могу отличить Арктура, но как можно увидеть Стрельца в этом хаосе – выше моего понимания. Как вы полагаете, есть там где-нибудь люди?
Он повернул голову, смотря на нее с восхищением и любопытством.
– А что вы думаете?
– Думаю, что есть. По правде говоря, я думаю, довольно высокомерно считать, что из всех этих тысяч звезд и планет там, в вышине, мы – единственные. Это кажется таким же самонадеянным, как старое убеждение, что Земля – центр всей Вселенной и все вращается вокруг нас. Хотя люди не особенно благодарны Галилею за опровержение этого, правда? Представьте себе быть судимым инквизицией и принужденным отвергнуть то, что вы точно знаете и могли бы доказать, что правы.
– Когда это дебютантка начала изучать астрономию? – спросил Торнтон, едва Элизабет сделала шаг к скамье, чтобы взять свой бокал."
"– У меня были годы и годы для учения, – чистосердечно призналась она. Не замечая его пристального изучающего взгляда, взяла бокал и повернулась к нему. – Я в самом деле должна идти сейчас в дом и переодеться к вечеру.
Он молча кивнул, и Элизабет пошла к дому, на шаг позади него. Затем она передумала и заколебалась, вспомнив пари, заключенное ее подругами, и как они рассчитывали на нее.
– У меня довольно странная просьба оказать мне услугу, – медленно произнесла Элизабет, молясь, чтобы он, как и она, чувствовал, что они здесь получили удовольствие от очень короткой и очень приятной своего рода дружбы. Неуверенно улыбаясь под его непроницаемым взглядом, сказала: – Не могли бы вы, если возможно, – причины я не могу объяснить… – Она замолчала, вдруг почувствовав острое смущение.
– Что за услуга?
Элизабет ответила на одном дыхании:
– Не могли бы вы, если возможно, пригласить меня танцевать сегодня вечером?
Торнтон, казалось, не был ни шокирован, ни польщен ее смелой просьбой, и она смотрела, как его твердо очерченные губы произнесли ответ:
– Нет.
Элизабет была оскорблена и поражена отказом, но еще больше ее поразило явное сожаление, прозвучавшее в его голосе, и посмотрела ему в лицо. Она долго смотрела на это непроницаемое лицо, но звук смеющихся голосов где-то поблизости разрушил чары. Пытаясь выйти из затруднительного положения, в которое прежде всего ей не следовало себя ставить, Элизабет подобрала юбку, намереваясь уйти. С огромным усилием, стараясь голосом не выдать своих чувств, она произнесла со спокойным достоинством:
– До свидания, мистер Торнтон.
