Подключить, что ли, мышечную память…
Томин встает с кресла, делает шага два, протягивает вперед руку, стараясь через жест восстановить ситуацию.
— Я там так стою? — спрашивает он Знаменского.
— Рука чуть повыше… И голову приподними.
— Значит, он более рослый…
Приняв замечание к сведению, Томин делает новую попытку.
— Убавь улыбку! — режиссирует Знаменский. — В лице, пожалуй, удивление.
— Ага… — Снова два шага вперед, рука протянута для пожатия, губы изображают полуулыбку.
— Не так охотно тяни…
— Викулов! — восклицает вдруг Томин. — Точно, Викулов! Помните такого субъекта? — спрашивает он, уже набирая номер телефона."
"— Что-то знакомое.
— Алло, гостиница «Космос»? Старшего администратора. Из угрозыска. — Он прикрывает микрофон ладонью. — Вы должны помнить: с третьего курса его погнали за аморалку.
— Ах тот! — морщится Кибрит, поняв, о ком речь.
— Да-да? Старший инспектор Томин беспокоит. У меня просьба. Дней девять назад не останавливался у вас некто Викулов? Вера, Иван, Катерина… Да, Викулов. Жду… Нет? Спасибо большое. — Он разъединяет и набирает внутренний номер, бормоча: — Позвони ему в «Космос»! То-то он бесконечно тряс руку… Аркаша? Я у Знаменского. Проверь срочно: Викулов… — Томин оглядывается на своих: — Леша? Леня?..
Знаменский подсказывает:
— Леонид.
— Викулов Леонид, плюс-минус год — мой ровесник, учился со мной в институте, стало быть, прописан. Жду. — Он кладет трубку.
— Шурик, да как он может быть связан с этой историей? — сомневается Кибрит.
— Пока не знаю. Но чего не бывает. Уж если Паша начал взятки брать… Нет, ну чем приходится заниматься! Доказывай, что ты не верблюд!
— Ладно, — останавливается Знаменский. — Настройся на чисто профессиональную реакцию: где, кому мы прищемили хвост? Иначе не разберемся.
— Ну ты-то поперек горла базовским комбинаторам. А я уж думал-думал… Единственный вариант — обидел Шишкина. Недооценил Сеньора Помидора. Есть такой рыночный делец.
— Нет, ничего не понимаю. Против кого же удар? Против тебя или против Пал Палыча?
— Думаешь, мы понимаем? Это вопрос века, Зинаида. Если против Паши — зачем приплели меня? Если против меня — при чем тут Паша?
— Скорей, все-таки Пал Палыч на прицеле. Тебе отвели роль посредника, а взятка-то — ему.
— Заметь, Паша, все тебе: и честь и деньги.
— Если в прорези я — необъяснима слежка за тобой. Ведь я едва появился на базе, ровным счетом ничего еще не раскопал, а за тобой уже ходили.
— Значит, вопрос остается открытым, — вздыхает Кибрит. — Голова кругом: у тебя враги на базе, у тебя — на рынке. Но они же вас объединили! Выходит, они против вас тоже объединились?
— Выходит, враги общие.
Долго еще они прикидывают так и сяк.
