— Ну, давай, — решается Васькин и старательно берет несколько аккордов:
Надежда — мой компас земной…
Малахов тихонько мелодично подтягивает. На лице Васькина напряжение, он сбивается и фальшивит.
— Как-то ты ее не так, Котя… не так держишь. Ты не дави, ты играй! Вот, — Малахов забирает гитару, привычно наигрывает мотив. — Эту руку так, эту так. И ласково, понимаешь, ласково.
— Глядеть-то оно просто…
Васькин в поте лица одолевает несколько музыкальных фраз и снова фальшивит.
— Ну, никак! — горестно удивляется он.
— Ничего, Котя. Сегодня не в настроении… — Малахов утешает, понимая, что сейчас Васькину очень нужна песня.
14
Квартира Чугунниковой обставлена мебелью послевоенных лет. Ковры, люстра, вазы — все очень добротное, но старомодное. А из современных вещей — только большой цветной телевизор. На стене увеличенная фотография, где Чугунникова в молодости снята под руку со статным мужчиной лет сорока, в мундире с генеральскими погонами.
На диване лежит дочь Чугунниковой — Лена. Услышав, что хлопнула входная дверь, она отворачивается к стене.
— Как приятно видеть тебя дома, — заглянув в комнату, говорит Чугунникова.
— Нет.
Чугунникова скидывает плащ, снимает туфли.
— Поругалась со своим мальчиком? — спрашивает она из коридора.
— У «моего мальчика» есть имя, и ты его знаешь.
— Да, — легко улыбается Чугунникова. — Я помню имена всех мальчиков, с которыми ты поругалась.
— С ним я не поругаюсь никогда.
Убежденный тон дочери заставляет Чугунникову на секунду замереть в тревоге.
— Леночка… — осторожно начинает она. — Я не стесняю твоей свободы… Но только, пожалуйста, не увязни раньше времени! Ты такая у меня красивая, умная.
— Наш круг — разряженная публика в Торговом центре? — не поворачиваясь от стены, спрашивает Лена.
— Дочка, зачем тебе надо со мной поссориться? — спрашивает Чугунникова, присаживаясь на диван рядом с Леной. — Не передергивай! Ты же знаешь, что я имею в виду. Моя работа связана только с тем, какой вуз я кончила. Будь жив твой отец…
Лена резко поворачивается на диване.
— Молчи об отце!.. Не могу больше! Молчи!
— Почему? — поднимается с дивана Чугунникова.
— Как ты гордишься, что умеешь выглядеть спокойной! А ты на всякий случай сядь!
— Не хочется. После бассейна всегда такая бодрость… — Чугунникова старается заглушить нарастающую тревогу. — Жаль, что ты не…
— Мама, хватит! Хватит врать! Не был мой отец генералом! И не погиб, когда мне был годик. И не было у нас громадной дачи в Барвихе!
Удар сокрушительный — ноги у Чугунниковой действительно подламываются, однако она все еще цепляется за старую легенду.
— Но вот его фотография, — мертвым голосом произносит она.
