Не нахожусь с ответом, но меня спасает…

Ирина. Она открывает дверь, и я вынужденно отхожу в сторону, впуская девушку в кабинет. Суворов мрачнеет.

— Захар Олегович, — щебечет она, — все в порядке?

— Да, — рычит Суворов и взмахивает рукой, говоря мне, — ладно, иди, а ты останься, — приказывает Ирине.

Я облегченно выдыхаю и очень быстро вылетаю из кабинета.

Когда оказываюсь в коридоре, слышу, как щелкнул замок на двери кабинета. И мне вроде бы нужно убраться, но я почему-то задерживаюсь. На цыпочках, чтобы не стучать каблуками, крадусь к двери и прислоняюсь к ней ухом.

— Раздевайся, — в повелительном тоне рычит Суворов.

А я округляю глаза от шока, слыша какие-то шорохи.

— Мне на стол ложиться? — спрашивает Ира.

— Да.

Вскоре я слышу тихие стоны Ирины и отчетливые шлепки тел. Зажимаю ладонью рот и резко отхожу от двери, будто она сейчас под электрическим напряжением. Захар и Ира любовники… Или кто они друг для друга?

Спускаюсь в бокс.

На душе остается грязный осадок.

Если Суворов уже спит с Ирой, то зачем ему я? Мало одной?

У Захара нет обручального кольца, но есть золотая печатка на безымянном пальце. Мне непонятно, женат он или носит ее, чтобы бить в челюсть неугодным людям. А спрашивать у босса о его семейном положении я стесняюсь.

Да и зачем мне знать?

Суворов же может ответить «нет» при любом раскладе. А в паспорт я к нему не полезу. Захар может быть холостяком, а может, его дома ждет законная супруга.

Мужчины — отличные лжецы и манипуляторы.

Я поняла это, когда открылась правда об измене Тимофея. Он крутил роман с соседкой, и при этом никак не выдавал себя. Врал мне прямо в глаза. И если бы я тогда не увидела мужа с соседкой, даже не знаю, насколько далеко бы зашел грязный обман.

Вдруг бы Тим продолжал мне врать и параллельно водить своего ребенка в садик? Школу? А я бы так и жила в розовых очках…

Ирина тоже хороша.

Она явно не жена Суворова. Я вообще не представляю, кто она для него.

По телефонным разговорам коллеги я поняла, что у нее есть гражданский муж, вроде бы его Пашей зовут. Ира жаловалась мне, что все мужики кобели, и при этом сама крутит с Захаром Олеговичем.

Жесть.

Остаток рабочего времени лишний раз стараюсь не разговаривать с Ирой, а она ведет себя как ни в чем не бывало.

График с восьми утра до десяти вечера оказывается изматывающим.

Я выхожу на улицу, когда уже темно. Из-за усталости мысли о Захаре забываются. В голове единственное желание — поскорее вернуться в студию, перекусить и упасть на диван. Наверное, он уже не будет мне казаться жестким и неудобным. Сейчас я готова лечь даже на стог сена.

Бреду по улочке.

Останавливаюсь возле пешеходного перехода.

Автомобиль притормаживает, пропуская меня.

Шагнув на зебру, ловлю себя на странном чувстве.