Он больше всех подходил на роль военного вождя «по голубизне крови», а в эти дикие времена самые знатные — первыми бросались в бой.
Я мог бы опередить его, потому что уже стоял на ногах. Но мне мешал Мавик. Он рычал и пытался защитить новоявленного хозяина, больше путаясь под ногами.
Пока я пытался успокоить своего волка, Айнур, Майман и Чиен уже подбежали к пришельцам. Окружили, щетинясь мечами.
Охотники-волки поспешно налаживали луки — ночных гостей лучше убивать стрелами, а вдруг это — твари из преисподней?
Ещё секунд пять напряжение нарастало. А потом Ичин вдруг отодвинул Айнура, приблизился к странным горбатым фигурам вплотную. Вскинул руку, останавливая лучников. И… расхохотался.
Я протиснулся ближе. Но сообразил, кто это к нам пожаловал, лишь когда мужики расступились немного, и тощий Кима, прошмыгнув между Чиеном и Майманом, сунул головню под нос одной из фигур.
Страшным монстром оказался Истэчи!
Грязный как чёрт, воняющий падалью, с огромным мешком на спине — он был похож на труп, выбравшийся из могилы. Но на очень довольный и радостный труп.
— Ты где был⁈ — набросился я на него. — Что в мешке?
Мавик заворчал, обнюхивая Истэчи. Волк так и не отошёл от меня. Хотя другие звери успокоились и убежали спать, как только сообразили, что вернулись хоть и вонючие, но свои.
Майман тем временем отнял мешок у второго «трупа», помельче.
Под мешком скрывался волчонок Ярен. А в мешке…
Мы сначала не поняли, что за кучу дурно пахнущих дисков вывалил на землю Майман.
А потом я сообразил — это же «позвонки» ютпа! Круглые чёрные колёса разного размера. Лёгкие, крепкие — их не брал даже драконий меч.
— Хорошо! — сказал Истэчи. — Завтра ещё пойдём! Очень много колесá нашли.
— Колёс, — поправил я его на автомате. — Много колёс нашли. — И выругался: — Дебилы, тлять. Предупреждать же надо!
— О чём? — удивился Истэчи.
— Волки ютпа почуяли, вот и переполошились, — сказал Майман. — В следующий раз свисти, что свои, а то сожрут. Ваш-то запах забило падалью.
— Воняет, ага, — согласился Истэчи. — Зато колесá — сильно хорошие! Ярен сказал много — но их ещё больше, чем много! Очень много!
Считать он толком так и не научился.
Я плюнул и пошёл в юрту к Шасти, ругаясь на ходу всякими русскими словами.
Ну, вот какая тут дисциплина? Как объяснить вольным барсам и волкам, что надо докладывать, куда идут и зачем?
Взяли и свалили на болото. А если из него опять твари полезут? Ведь даже костей не найдём! Ну что за!..
Со злости я даже не стал смотреть, что там получилось у Истэчи с колёсами.
Завтра посмотрю. Бархатная тьма уже полностью затопила лагерь — чего тут теперь разглядишь?
Очаг в юрте колдуна едва тлел. Сладко пахло молоком и травами.
Шасти спала, свернувшись у очага на кошме, где и проводила свои странные опыты.
