Похоже, парни готовы были меня защищать, схватись я с Айнуром.

— Колдуну плохо, — пояснила Шасти. — И охотнику — тоже плохо. Они слишком долго были в чужих телах.

Нишай с охотником вроде сидели — не падали, но лица у них были такие, что можно было начинать хоронить.

— Ну, это поправимо, — ухмыльнулся Майман. — Мяса. И араки. И будут как новенькие.

— Ты серьёзно хочешь оставить в живых убийцу наших людей⁈ — взвился Айнур, срываясь с места в карьер.

— Список мне! — разозлился я. Теперь мы с военачальником были друг против друга — безо всякой инфернальной тьмы. Можно было и поорать.– Кого убил Нишай, когда и сколько? Ты видел его на поле боя? Сражался с ним?

Воины зашевелились, подсаживаясь поближе. Они жаждали зрелищ и ждали бурного спора.

Но тут опять влез Майман со своим юмором.

— К оружию! — заорал он, выхватывая нож. — Олень подгорел!

За голосованием и прочей хренью мы забыли про мясо!

Поднялась суматоха — охотники кинулись спасать жаркое. Они вытаскивали ножи, хватали плетёные из бересты плоские корзины, заготовленные для мяса.

Огромный костёр отодвинули в сторону, стали срезать подгоревшее мясо. Сваливать на берестяные «тарелки».

Вокруг тут же выстроилась очередь из любителей подгорелого. Я и раньше таких знавал. Им, верно, угля в питании не хватает.

Айнур продолжал наезжать на меня, но поднялся шум и повалил такой аппетитный запах и его уже особо не слушали.

— Ты просто не понимаешь, заяц! — ругал он меня. — Нишай — мастер чёрного слова! Да, сам он не сражался с нами! Но именно такие, как он, лепили печати на воинов, с которыми мы бились в долине Эрлу!

— Айнур, ты же видел, что не на каждого можно налепить печа?.. — В ораторском порыве я неловко взмахнул рукой и попал в мокрый волчий нос.

Это Мавик подкрался, протиснулся между Темиром и Истэчи и ткнул меня носом, требуя оленины. (Не все волки любили жареное, но этого я сам приручил. Если ещё и Ниса заявится…)

— Печать! — я схватил нахального волка за загривок. — Только на тех, кто орёт хором и прыгает, как обезьяна! Ты к этому их учишь? Орать хором всякую хрень и терять человеческий облик?

— Колдун враг!

— Он будет связан!

— Он сбежит вместе с твоей верёвкой!

— Во, пусть бежит, — ухмыльнулся Майман, благостно взирающий на нас с высоты своего огромного роста. — Я мешочек-то далеко убирать не буду. Чую, доиграется ещё наш колдун до моего замечательного мешочка.

— А если он действительно убежит? — спросил Чиен, хмуро разглядывая меня. Судя по лицу ему не нравились оба решения — и моё, и Айнура. — Об этом ты подумал? Что если колдун удерёт, выдаст нас всех?

— Верёвка не просто связывает колдуну руки, — сказала Шасти. — Стоит Нишаю отойти от юрты дальше положенного — она обовьётся вокруг тела. Если будет ползти прочь — задушит.