Но что именно?

— А не заболеют волки от колбасы? Там всё-таки ещё мука и соль? — спросил я.

— Ну, разве что ушастая морда треснет? — предположил Майман.

Подошёл Чиен и уставился на меня. Видно ждал, что из юрты Шасти я выйду уже похожим на Незура.

Но мне не хотелось так рано будить девушку. Я решил, что успею, если выйду после завтрака. Нагружу горшками с ядом Мавика, и мы с ним в полдня доберёмся до города.

Не отвяжется он от меня, факт. Да и не тащить же всё на себе?

Подошёл Ойгон, Ичин объяснил ему задачу.

— А где Темир? — спросил я, оглядываясь.

— Однако, в дозоре ещё, — сказал Ойгон. — А зачем он тебе? Ты же один в город собрался?

— Я хочу, чтобы он тоже был у меня в отряде.

Лицо Ойгона вытянулось.

— Два брата вместе — плохой отряд, сказал он. — Один брат будет другому поблажки делать, не хорошо это.

— Пусть только попробует, — пообещал я. — И Истэчи надо взять.

— А этого-то зачем? — совсем растерялся Ойгон. — Он меч держать не умеет толком!

— Зато руки у него золотые. И голова!

Словно бы споря со мной, от хозяйственной юрты донеслись душераздирающее блеяние ездовых птиц и крики толстяка Шонка:

— Ой! Ой, моя голова!

— Вон он, твой злоторукий! — фыркнул Ойгон. — Птиц пугает! И башку твоему интенданту разбил!

Я обернулся в сторону юрты, и вовремя. Истэчи как раз проломился через ограду, пытаясь поймать птицу-верблюда.

Одуревшая от ужаса птица тащила за собой громыхающую волокушу, снабжённую колесом на манер тачки.

Выпучив глаза и непрерывно блея, несчастная верблюдь неслась на нас. А сзади бежали с криками Истэчи и толстяк Шонк.

Только кричали они разное.

— Ни хрена! Поехали! — орал Истэчи.

— Эрлика на тебя нет! О, моя голова! — вторил ему толстяк.

На лбу у него синела здоровенная шишка.

Интерлюдия"

"Главный колдун Шудур мрачно созерцал пиалу с горячим тёмно-багровым зельем. От зелья несло тухлятиной, и островками плавала неаппетитная пена.

Остынет — и надо пить. Он должен беречь своё драгоценное здоровье. Ведь кругом — столько завистников. И они так и мечтают — как-нибудь удавить да чем-нибудь отравить!

Хорошо, лестно быть главным колдуном. Но как же опасно!

Словно идёшь по оврингу — нависающей над пропастью тропе. И горе тебе, если разыграется ветер или камень сорвётся с вершины!

Шурур засопел недовольно — укрепляющее здоровье зелье было на редкость противным. Но собрался с духом, зажал нос и отхлебнул сразу половину.

И тут же кто-то заскрёбся у входа. Кто, если не слуга?

— Войди! — громко велел Шудур. — И тут же спросил: — В круге шепчутся, что прибыл Нишай. Дежурил ли ты у ворот, как я тебе велел?

— Да, господин, — поклонился слуга. — Он прибыл. Его внесли в круг камней в паланкине. Ни слуг, ни ближников с ним нет, только драконьи воины, вооружённые до зубов. Разбили ему юрту, что притащили с собой.