– Это кое-что драгоценное, удивительное, божественное, – королева медленно подняла крышку, и все мы подались вперед, ожидая увидеть нечто волшебное – средство из страны фей, или ангельский эликсир правды, или ещё что-то столь же чудесное.
Но её величество достала… простую полотняную рубашку.
Фрейлина убрала ларец с колен королевы, и та развернула тонкую ткань – рубашка была некрашеной, белой, слежавшейся от долгого хранения, с заломами на сгибах. Глядя, с каким благоговением королева разворачивала её, я готова была поверить, что это не простая рубашка, но выглядела она совсем не по волшебному.
– Каждая из вас наденет эту рубашку на голое тело, – сказала ее величество нам с Милисент. – И мы сразу увидим, кто из вас добродетельней.
– Как прикажете, крёстная, – сказала Милисент, кланяясь, а я невольно обхватила себя за плечи.
Неужели мне придется обнажаться перед всеми?! Нет, нет, невозможно!
– Моя жена не станет раздеваться, – сказал Ален угрюмо.
– Но другого выхода нет, – королева сделала знак своим фрейлинам: – встаньте вокруг, чтобы поберечь стыдливость наших леди. Кто готов первым?
– Я готова, крёстная, – Милисент опять поклонилась, а у меня язык присох к нёбу.
Фрейлины пестрым ручейком перетекли из-за кресла королевы к нам и встали вокруг леди Милисент, полностью скрыв ее от сторонних глаз. Королева передала главной фрейлине рубашку, и чудесное одеяние было отнесено Милисент осторожно и со всем почтением.
Раздевалась Милисент достаточно долго, и вот по рукам фрейлин поплыла белая рубашка.
– Готово? Теперь разойдитесь, – приказала королева.
Благородные дамы расступились, и Милисент предстала перед собранием в одной лишь тонкой рубашке, льющейся от плеч до самого пола.
– И в чем тут секрет, дорогая Ригунта? – спросил король.
Королева положила руку ему на плечо, призывая к терпению.
Все смотрели на леди Милисент, и только я посмотрела на Алена, а он на меня. И опять его взгляд ободрил и согрел меня. Всё будет хорошо, потому что небеса не могут быть так жестоки…
Истошный визг старшей фрейлины заставил меня отшатнуться, а следом за ним раздался общий возглас удивления, а потом воцарилась тишина, которую нарушали лишь сдавленные смешки.
– Совушки-воробушки! Вы и вправду поразили всех, моя королева! – рассмеялся король и три раза хлопнул в ладоши. – Леди Милисент! Похоже, рубашечка-то не считает вас слишком добродетельной!
Я посмотрела на Милисент, и рот мой раскрылся сам собой – златокудрая фея стояла красная, и тщетно пыталась натянуть на оголившиеся груди рубашку, которая вдруг растянулась в вороте до пояса и никак не желала возвращаться обратно.
