– Вижу, что вы вряд ли проявили бы осторожность.
Фрейлины окружили меня, помогая снять волшебное одеяние, которое сразу же утратило сияние и стало обыкновенной на вид льняной тонкой рубашкой.
– На этот раз, Конмор, тебе никто не помешает, – сказал король, когда фрейлины выпустили меня уже одетую, красную от смущения, волнения и счастья.
– Очень на это надеюсь, – сказал мой муж, не сводя с меня глаз.
– Теперь вас точно никто не побеспокоит, когда уединитесь в спаленке! – завила Вильямина, деловито забирая рубашку и укладывая её в ларец. – Идите и запритесь там смело, милорд графчик и госпожа графинечка! Вильямина никому не позволит вам помешать!
Мне до сей поры не известно, кто сдержал слово – король или старая прорицательница, но в этот раз и в самом деле никто не помешал нашей с Аленом любви.
А снег за окном падал лёгкими белыми хлопьями, как будто кто-то там, наверху, просеивал сахарную пудру, превращая реальный мир в самую настоящую волшебную зимнюю сказку."
