Соня замолкает. Кожей чувствую: хочет возразить.

— Никита знает? — переводит тему.

— Наверное. Его должны были допрашивать.

— Мне ему что-нибудь сказать?

— Что именно?

— Ну, что с тобой такое произошло.

— Не надо. Думаю, он уже знает.

— А вдруг не знает?

— Забей, Сонь. Что это изменит? Он все равно не приедет.

— Я думаю, мог бы приехать.

— Приехать зачем? Пожалеть меня, снова повторить, что мы расстались, и опять уехать? Сонь, пожалуйста, не лезь не в свое дело. Давай договоримся: все, что произошло между мною и Никитой, касается только нас с ним. Вы не вмешивайтесь.

Передай это все остальным, особенно Вове и Ульяне.

— Да-да, конечно.

— А теперь можешь, пожалуйста, уйти и больше не приходить?

Соня теряется от моей грубости. Я знаю, что перегибаю палку. Но иначе она будет навещать меня каждый день и ребенка своего брать. Я не могу это вытерпеть. Это выше моих сил.

— Да, конечно, — бормочет под нос. — Отдыхай, набирайся сил. Я позвоню тебе завтра.

— Не звони.

Соня замирает от неожиданности.

— Я очень прошу всех вас оставить меня одну. Я не хочу ни с кем общаться. Передай это остальным. Пускай не приходят.

И пускай не пишут ничего Никите. Наши с ним отношения — это не ваше дело. Я не хочу, чтобы он приезжал меня жалеть. Все равно он выбрал Германию и все равно он туда уедет, даже если я умру.

— Хорошо. Я поняла.

Соня встает со стула и поудобнее берет на руки ребенка. Он лепечет на своем младенческом языке, говорит что-то вроде «вавава», суёт ладошку в рот, чешет зубы. Эта картина — ножом по сердцу. Снова отворачиваюсь, чтобы не видеть.

А вечером приходит последний из череды моих посетителей. Мама Никиты.

Глава 45. Внук

Лиля

Тетя Женя тихо стучит в дверь, когда я пытаюсь уснуть.

Не дожидаясь моего разрешения, входит.

— Привет, — разводит губы в фальшивой улыбке. — Можно к тебе?

Я очень хочу сказать ей, что нельзя. Но правила приличия заставляют меня озвучить другое:

— Да, конечно.

Проходит к стулу, садится, крепко держит в руках сумочку.

— Как ты, милая? Что врачи говорят?

— Ничего не говорят.

Тетя Женя мнется в нерешительности. Подбирает слова.

— Твоя мама сказала, ты была беременна и потеряла ребенка.

Значит, ей все известно. Жаль, я бы не хотела, чтобы она знала. Видимо, мама в порыве ссоры все ей вывалила.

— Да.

Смысл врать и отпираться, если она уже все знает?

— Очень жаль, что так получилось.

— Очень жаль, что я забеременела от Никиты? Вы, наверное, это хотели сказать?

Пожалуй, нет, я не хочу играть в вежливость с тетей Женей. Для чего? Она самая настоящая змея, которую моя семья пригрела на груди. Я не буду с ней церемониться. У нее патологическая ревность к единственному сыну, и в каждой девушке она будет видеть угрозу того, что она собьет Никиту с пути истинного: а именно с футбола.