Да что это за люди такие? Что это вообще за криминальный городишко, где и шагу ступить нельзя, чтоб не попасть в какое-то дерьмо?
Гость больше ничего не сказал, посмотрел на меня, чуть склонив голову, поправил ворот рубашки и ушел. Я бросилась к отцу, помогая ему подняться.
– Папа, что происходит? Кто этот человек? В какую историю ты ввязался? Я знаю про долги, но ты его выплатил, мы найдем денег еще, я найду.
– Лиана, уезжай, далеко уезжай, – он тяжело дышал, держался за ребра. – Прости меня, малыш, прости за все, я виноват, очень виноват, что не уберег маму, что так все вышло. Прости меня, маленькая, не сейчас, может быть, позже.
– Что такое ты говоришь? Пап, прекрати, мы справимся.
Отец обнимает за плечи, так странно смотрит в глаза, как раньше, когда не пил, когда была жива мама, так по-доброму. Для меня он всегда был лучшим мужчиной на свете, и семья наша была хорошая, и маму он любил, на руках носил хоть и жили мы скромно, но были счастливы, так мне казалось. Но вот только в последний год перед гибелью мамы стало что-то нехорошее происходить.
Мама часто плакала, я слышала, как они с отцом ругались, появились дорогие вещи. Большой телевизор, бытовая техника, вещи, которые я стеснялась надеть.
– Ты знаешь? Ты знал всегда, кто это сделал? Почему тогда говорил о ней гадости, почему говорил, что она ушла? Что это за игра такая? Почему ты пьешь и ничего не делаешь? Почему ты прячешься за бутылкой, не замечая меня и то, как тяжело мне?"
"Теперь кричала я, трясла мужчину за плечи, истерика накрывала беспощадно и неизбежно. Слезы горячими дорожками обжигали щеки, а меня выворачивало наизнанку от горечи и обиды.
– Прости меня, дочка, прости и уезжай. Умоляю тебя, уезжай.
– Ненавижу тебя, всей душой своей ненавижу, – в моих словах было столько горечи и желчи, что они могли отравить любого, но убивали меня.
Надо подумать, отдышаться, успокоиться.
Ушла в ванную, долго умывалась холодной водой, в мыслях полный сумбур. Не хочу его видеть, никого не хочу видеть. Долго рассматривала себя в зеркало, я все еще одета, ветровка, джинсы, кроссовки. В кармане банного халата нашла клочок бумаги, на нем цифры – номер телефона. Как там зовут эту тетку? Луиза Азизовна?
Выдохнула, набрала, долгие гудки, она может не ответить, а если и ответит, то пошлет меня куда подальше. Время уже пятый час вечера, надо было звонить до обеда.
– Алло, я слушаю, говорите.
Глава 14
– Как ты говоришь, тебя зовут?
– Лиана.
Женщина медленно осматривает меня с головы до ног, задерживает взгляд строгих миндалевидных карих глаз на грязных поношенных кроссовках. Поджимает губы, вновь возвращается к лицу. Считала, что Фатима в кафе само исчадье ада, крикливая, грубая, с нехорошим взглядом, но эта женщина куда хуже.
