Если кто-то задерживал выплату, Егор включал счетчик, и проценты начинали живо увеличиваться. Ни слезы, ни просьбы, ни стояние на коленях никак не действовали на Антонова. Он молча выслушивал должника, потом говорил: «А кому сейчас легко? И почему мой совет отверг? Когда ты деньги брал, я сразу предупредил, что сумма крупная, можешь не суметь за шесть месяцев вернуть. Предлагал договориться на полтора года, зачем тебе пупок рвать? Будешь возвращать потихоньку. И как ты отреагировал? Обозвал меня хитрецом, обвинил в желании побольше на процентах заработать. Мое дело – подсказать. Твое – решить, соглашаться или нет. Услышал я отказ, спорить не стал. Хозяин – барин, как захотел, так и получил. А теперь ты просишь отсрочку. Извини, не могу ее дать, все средства у меня в обороте. Расплачивайся».
– Вроде, жестко, – заметил Степан, – но, с другой стороны, Егор прав. Взял на себя обязательства? Выполняй их.
Я пошла к чайнику.
– Мне непонятно, каким образом в одном человеке уживались ростовщик, никогда и никому не дававший поблажку, и щедрый благотворитель. Местный люд не сомневался, что Алла Борисовна была любовницей Антонова. Наличие у того супруги никого не смущало. Жена не стена, бабу и подвинуть можно.
Я поставила на стол полную чашку."
"– Сейчас следует сказать немного о тех, кто живет в этом старомосковском квартале. У многих там когда-то обитали родители, дедушки-бабушки. В нашем детстве существовало выражение «арбатская старушка». Кто она такая? Дама неопределенного возраста, старомодно одетая в добротные недешевые вещи, элегантная на свой манер, всегда в шляпке, в перчатках, с красивой сумочкой. У нее есть собачка, которая смирно сидит у порога магазина, если туда заходит хозяйка. Или в квартире женщины живет кот. Речь у «арбатской старушки» безукоризненно литературная, но вместо «булочная» и «молочная» она произносит «булошная», «молошная». Прекрасно знает свой район, а в ближайших к ее дому магазинах обращается к продавцам по имени, но всегда на «вы». У нее везде есть свои: в парикмахерской, в поликлинике, в домоуправлении. Даже слесарь к «арбатской старушке» приходит трезвым и – вот в это уж точно никто не поверит – водопроводчик всегда снимает ботинки у входа. Почти во всех семьях нынешних коренных жителей микрорайона были такие «арбатские старушки». С приходом в Россию эры дикого капитализма часть домов в историческом центре Москвы пустили под снос. На их местах возвели современные здания. А многие из тех, кто с рождения обитал в районе Старый Арбат, обнищали, продали хоромы, в которых жили предки, перебрались в область. Но остались нетронутые островки.
