Ты для меня?

Мужчина фыркнул:

— Тебе видимо не объяснили. В мою комнату без приглашения не входят даже родители. Выметайся.

Он говорил тихо. Очень тихо. Но, голос казался стальным. Так говорят маньяки, названивающие по ночам своим жертвам.

— И не подумаю, — Лера гордо вскинула подбородок. — Какое ты имеешь право, обижать меня? Я такой же человек. Две руки, две…

— На правду не обижаются.

Невозмутим. Непрошибаем.

— Гера, да не правда меня обижает, а твое отношение…ой…

Бесцеремонно схватив за локоть, мужчина вытолкал девушку в коридор, и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Отказываясь верить в происходящее, прислонилась пылающей щекой к холодной стене.

Она уже ничего не понимала. В горле стоял ком от обиды и унижения. Слезы готовы были в любой момент хлынуть из глаз.

Хорошо. Все хорошо. Главное, глубже дышать.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге вновь возник Давыдов. Он долго и пристально смотрел на нее, а после, тяжело вздохнул:

— Ладно. Заходи!

Все это выглядело столь странно, нелепо, и глупо. Всего пару секунд назад Давыдов вышвырнул ее. За шкирку. Словно котенка нерадивого. А сейчас…сейчас взыграла женская гордость, опаляя нутро ядовитой горечью.

— Нет. Спасибо. В другой…

— Ты хотела поговорить!

— Не имеет значения. — Отчаянно замотала головой. — Уже не хочу.

— Я сказал — зайди!

Ожидая полного подчинения, Герман вновь схватил ее за руку. Да только Лере роль безмолвной куклы надоела. Вырваться из стальных тисков не получалось, а потому пошла на крайние меры — что было сил, вцепилась зубами в мужскую ладонь.

— Черт! — Выплюнул в сердцах Давыдов, размыкая пальцы. — Совсем спятила?

Нет! Конечно, нет!

Место укуса посинело мгновенно. Девушка с ужасом наблюдала, как недоумение в его глазах сменяется яростью.

Не желая больше испытывать судьбу, она быстро прошмыгнула в свою комнату, наспех запирая дверь на ключ. Не щадя себя, хорошенько приложилось лбом к дверному полотну, дабы скорее успокоиться. Теперь же, в пьянящей тишине, слышала лишь бесконечно мощные удары сердца и беснующийся пульс.

— Господи, — взмолилась, уставившись в потолок, — что же я творю?

— И я бы хотел услышать ответ на этот вопрос!"

"Немея от ужаса, Лера развернулась на сто восемьдесят градусов. Крик застрял в груди, не успев сорваться с уст.

Она попятилась, но слишком поздно поняла, что загнала себя в ловушку.

— Как? — Прохрипела, хватая воздух открытым ртом. — Герман…

Давыдов угрожающе навис над ней.

— У нас с Глебом общий балкон.

— За руку…прости. Я оборонялась.

— Тише.

— Не понимаю…

— ТИШЕ!

— Я всего лишь хотела сказать…

— Заткнись уже, Лера!

Учитывая, что в следующую секунду мужчина ласково, почти бережно, провел по ее волосам, о молчании мог бы и не просить. Валерия и без этого дар речи потеряла. Замерла на полуслове.