Один из них — розовощекий юнец, считавший себя опасным человеком; другой — горластый выродок, который заявлял во всеуслышание, что Тод Бойси уже стар для своей работы."
"Обоих закопали на холме за городом: мальчишка был слишком дерзок при таких навыках стрельбы, а крикун, пожалевший в последнюю минуту о своем бахвальстве, мог потом вернуться и напасть из-за угла. Тод Бойси не дожил бы до своих пятидесяти четырех, позволяй он себе так рисковать. В самом деле, для шерифа он по здешним меркам староват, но его рука была все так же тверда, а глаз верен.
На улице падал легкий снежок и дул ветер, когда он зашел в «Золотую звезду». У стойки наливал себе виски человек в вымокшей от снега одежде для верховой езды. Увидев Бойси, он обрадовался:
— А вот и он сам. Спроси его.
Мясистый скотовод с выпадающей вставной челюстью повернулся к Бойси.
— Тод, — прошамкал он, — мы тут пошпорили, кто лучше штреляет: Уайт Эрп или Шкотт Раунди?
Бойси потянул кончик седого уса и смерил скотовода холодным взглядом. Он не любил болтунов.
— Понятия не имею.
Тонконогий человечишка с невероятно узким тазом и длинным скошенным подбородком пояснил:
— Раунди едет сюда. Джесс видел, как он садился в колымагу.
Хозяин ранчо уставился на Бойси с горящими любопытством глазами.
— И чего это он решил к нам нагрянуть? Он же был рейнджером, а здесь ему не Техас.
Бойси молчал, дожидаясь, пока бармен нальет ему вечернюю рюмку. Сидеть бы дома этим пустобрехам. Тод Бойси не забыл, что видел толстяка в той самой толпе, жаждавшей расправы, — тогда тот был смел, но однажды, застукав конокрада, предпочел сбегать за подмогой вместо того, чтобы сразиться с преступником один на один.
И все же за какой надобностью Скотт Раунди направляется в Уиллоу-Спрингс? Его визит не поддавался объяснению, а между тем Тод Бойси всегда считал своим долгом вычислять, что у таких, как Раунди, на уме. У рейнджера была хорошая репутация: он убивал только во исполнение службы, хотя его вечно носило по самым горячим местам. Пару раз он даже выждал, пока начнут стрелять в него, а уж потом сам открыл огонь. В глазах Бойси, это свидетельствовало о слабости: кто рискует, того рано или поздно убьют; стрелять надо первым и разить насмерть.
— Ты все-таки пойдешь встречать дилижанс? — поинтересовался Джесс.
Это «все-таки» вывело Бойси из себя. Его холодные голубые глаза сверкнули льдом.
— Пойду.
Он налил себе из бутылки и решил, что в тот вечер больше за ней не потянется.
Едва Бойси закрыл за собой дверь салуна, внутри поднялся оживленный гвалт. Дурачье! Что они знают!
С досадой он вглядывался в темноту. Ох и горек был его хлеб, но ведь ничего другого он не умел.
