Это место я видела в своих снах — там была не темнота замкнутого пространства, а ночь под деревьями и… очертания надгробий. Я даже слышала звук, когда он затылком ударился об одно из них. И не упрекай меня в непоследовательности, не говори, что я сначала отказываю своим видениям во всякой значимости, а потом их же привожу в качестве оснований для своих поступков!

— Моих упреков ты можешь не опасаться, — сказал Энди. — Я-то как раз горячий сторонник непоследовательности.

— Когда отец уехал, — продолжала Диана, — я сидела в библиотеке и думала, как же он изменился.

Он был так добр, так полон сочувствия, он даже немного шутил. И вдруг… О, я даже не знаю, как это объяснить. Я как будто в мыслях услышала чуть слышный голос, который мне нашептывал: «Он никогда прежде не был таким. Он ничего не делает без причины. Какая могла у него сейчас появиться надобность в твоей любви и привязанности? Именно сейчас?» И тут все кусочки мозаики словно сложились вместе: мои сомнения в виновности Ларри, часы Брэда, неожиданная перемена в отце. Он ведь знал, где мама прячет письма Брэда. Я вспомнила сон, упавшее надгробие и… Сама не понимаю как, но в ту же секунду я все поняла. Быть может, это призрак мисс Матильды просветлил мой ум. Эта мысль не менее невероятна, чем все остальное. Я вскочила и побежала очертя голову.

— И спасла мне жизнь.

— Я не знаю, как бы он поступил, — сказала Диана размеренно. — И не хочу строить никаких предположений. Его ведь ни в чем не могли обвинить, верно?

— Не могли, хотя сам он не был в этом полностью уверен. Он — даже он! — не мог себя полностью контролировать, когда закапывал тело своего единственного сына.

— А как там оказался ты? Ты ведь не знал даже того, что знала я.

— Я тоже не был ни в чем уверен. Потому-то я и затеял все в одиночку. Не хотел огорчать тебя понапрасну. Меня заставило задуматься что-то из того, что сказал отец Лейтон. Я поехал с Мэри-Джо на встречу с ним, и когда она обо всем договорилась, решил потолковать о перезахоронении найденного скелета. Он, разумеется, идею одобрил, наговорил мне комплиментов, а потом повел показывать свои владения. Склеп Массеров он считает жемчужиной кладбища, хотя ничего уродливее я в жизни не видел, но я переборол себя и отпустил парочку подходящих случаю восторженных замечаний.

И тогда он заговорил о старухе. О трагедии одряхления, о том, как время притупляет остроту самых великих умов, и все такое. По всей видимости, мисс Массер послала за ним в один из дней прошлой осени. Она была в крайнем расстройстве и поначалу даже не могла припомнить, зачем он ей понадобился и что ее так огорчило. Под конец она начала нести какую-то чепуху о мертвеце и о том, как видела кого-то, роющего могилу.