Энджи невольно взглянула на Шэрон, удивившись прорвавшейся в голосе обиде.
Хозяйка смущенно повела плечом:
– Я не хотела быть резкой, но знаете, когда человек работает в отделе тяжких преступлений… Этого не объяснить. Я практически не видела отца, пока три года назад он не вышел на пенсию, а у меня уже своя семья, я давно выросла. А на пенсии он прожил всего полтора года… – голос Шэрон дрогнул, глаза потемнели: – Вот так ждешь, ждешь заслуженного отдыха, мечтая насладиться жизнью и общением с детьми, а тут раз – и все, песня кончилась…
– Хочешь поиграть? – перебила Кайли. – Я тебе тираннозавра дам!
Энджи некоторое время смотрела в глаза Шэрон, потом перевела взгляд на Кайли. В этом возрасте окровавленную Энджи затолкали в бэби-бокс. В галлюцинациях ее преследует похожая малышка в розовом платье… По спине побежали мурашки, и Энджи Паллорино стряхнула с себя оцепенение:
– Сейчас не могу, Кайли, меня твоя бабушка ждет.
Шэрон указала на лестницу:"
"– К маме туда. – Понизив голос, она добавила: – Память у нее уже не та, что раньше, она иногда заговаривается и очень расстраивается, если не помнит. Вы уж с ней помягче.
– Конечно, – отозвалась Энджи, стараясь не выдать разочарования, и пошла вниз по деревянным ступеням.
– Надеюсь, вы любите овсяное печенье – мама все утро печет! – прибавила Шэрон.
Внизу дверь была приоткрыта. Энджи постучала и заглянула внутрь:
– Миссис Войт, здравствуйте, можно к вам?
Миниатюрная старушка с серебристыми волосами, в которой Энджи узнала женщину с фотографии, выглянула из-за угла. На ней был оранжевый фартук с огромными фиолетовыми баклажанами.
– Я Энджи, – представилась Паллорино, проходя в кухню-гостиную.
– Очень приятно, Ванда, – с английским акцентом ответила старушка. Рука у нее оказалась холодной и маленькой, как птичья лапка. – Арнольд был бы счастлив, что вы заинтересовались этим делом. Тайна девочки из «ангельской колыбели» не давала ему покоя до самого конца…
За разговором Ванда развязывала фартук.
– А вы много знаете о расследовании?
– Не то чтобы много, Арнольд ведь не обсуждал со мной работу, старался оградить меня от мрачных сторон своей профессии… Я вам чаю налью – вы любите чай? Присаживайтесь! – Ванда Войт показала на круглый стол под окном, выходившим в маленький сад. На яркой скатерти красовался чайник под стеганой грелкой, блюдо овсяного печенья, баночки джема, сметана и целый сервиз одинаковых чашек, блюдец и тарелок.
– Спасибо, с удовольствием, – Энджи присела к столу. – Какая красота, – не удержалась она, любуясь небольшой, но ухоженной лужайкой, обсаженной подстриженными кустами. В центре, как часовой, возвышался кипарис, свесив изящные ветви.
