Право слово, где шея, а где грудь! Я хоть и не целитель, но общее представление имею.

Да и непонятно, зачем привлекать внимание Императора таким образом, если… Ну, если то, что обычно хотят мужчины он уже получил? И сегодня я даже решилась задать этот вопрос.

— Так может я просто хочу увидеть тебя, а не бледную тень знатного драконьего рода? — с улыбкой произнесла Доркас и отвернулась к своему столу.

Мы вновь занялись все тем же полезным бесполезным делом. Я мучила скрытом алхимические составы и искала лазейки в собственных заклятьях, а после переключалась на попытки усилить не просто весь звук, а его отдельные части.

А после в голове начало оформляться предчувствие какой-то гениальной идеи. Как будто подсознательно я уже нашла решение проблемы, но наверх оно еще вышло.

— Почта, — в лаборатории появился гордая Ссерша с огромной корзинкой альстромерий.

А следом за ней ползла ши-тари куда более скромных размеров. С конвертом.

— Для госпожи М.Б. Анндра, — прошипела змейка. — Вредоносных заклятий, зелий, артефактов не обнаружено.

Поблагодарив змейку, я вскрыла конверт и… Кто-то прислал мне вырезки из журналов?"

"Перевернув конверт над пустым столом, я вытряхнула все и ахнула. Это были изображения мертвых девушек. Черно-белые изображения и всего несколько ярко-лазурных пятен — лоб, ладони и ступни.

Среди фотографий был кипенно-белый листок с несколькими словами.

— Пока ты боишься, они умирают, — Доркас зашла мне за спину и прочитала. — Как интересно, тебе пытаются навязать чувство вины.

А я смотрела на мертвых драконочек и по коже бежали мурашки. За что?

— Хэй, — госпожа Каулен развернула меня к себе, — они убивают, не ты. Если я сейчас проломлю голову твоей подруге и скажу, что сделала это из желания стать твоей единственной подругой, то на чьей совести окажется труп?

Я только вздрогнула и, отойдя в сторону, бросила листок на стол.

— Ты не одна, Май-Бритт. И я сейчас даже не о том, что у тебя есть твоя Лин и мы с Артом. Я сейчас говорю в наипрямейшем смысле — ты не одна. И если в другой ситуации я бы еще могла понять какой-нибудь геройский мотив, то сейчас — нет.

— Почему ты считаешь меня настолько глупой?

— Потому что я знаю, что такое гиперответственность и навязанное чувство вины. И я знаю, что тебе обещали оставить жизнь. А значит, ты за пару часов себя накрутишь и, скрывшись от всех, отправишься вершить справедливость. И тем самым ты предашь своего ребенка.

Последнее Доркас прорычала так, что я отшатнулась. И кивнула. Она права.

— Все кругом правы, кроме меня, — криво улыбнулась я.

— Нет ничего проще, чем быть правым и раздавать советы, когда смотришь со стороны и не вовлечен в ситуацию эмоционально, — серьезно сказала Доркас. — Меня бы такое послание уничтожило.