Я помню только как она кромсала мои волосы и толстые пряди падали на пол к моим ногам. Я пыталась отбиваться, но она была сильнее, агрессивней. Казалось она сошла с ума.
— Кара, не надооооо! Ты убьешь ее!
— Она отняла его у меня, мама! Отняла! Он думает только об этой суке! Пусть ходит лысая! Гадинааа! Глаза ей выколю!
— Не надо она беременная! Выкинет, что будешь делать?!
— Не знаю! Мне уже все равно! Получи, гадина! Получи! Больше никогда он на тебя так не посмотрит! Никогдаааа! Ненавижу, тварь! Чтоб ты сдохла!
— Карааа! Не смей! Ты чтооо?
— Не будет тебя любить! Не будет! Уродиной будешь! Зеркала треснут когда отразишься в них!
Режущая боль пронизала вспышкой перед глазами или блеском ножниц, я не успевала закрывать лицо, только слышала и чувствовала, как лезвия вспороли кожу на щеках и подбородке.
Визжащую и воющую Каролину оттащили от меня, а я лежала на полу и смотрела в бетонный потолок. В моем животе впервые раздался отчетливый толчок"
"Глава 21
Я открыла глаза в больничной палате и тут же попыталась подняться с постели. Но едва я села, как в руке больно кольнуло. Обернулась, увидела впившуюся в вену иголку катетера.
С тоской и отчаяньем громко застонала. Это не сон. Не сооон! Схватилась за живот, ощупала свой пах.
В палату вошла медсестра и я тут же бросилась к ней.
— Мой ребенок, он цел? Он жив?
— Лягте на место! — прикрикнула та и быстро выскочила в коридор, — Эй, Вась, а ну сюда бегом!
Вбежал санитар, он тут же скрутил меня, уложил на постель и привязал мои руки к боковым ограждениям кровати.
— Просто скажите мне про моего ребенка! Слышите? Скажитеее мне про ребенка! Твари! Отпустите меня! Вы изверги!
Я кричала и рвалась на постели, колотила ногами и руками. Медсестра куда-то убежала и вернулась со шприцом. Санитар удержал ее за руку.
— А можно ей? Она ж того…беременная.
— Можно. Борис Нестерович сказал колоть если буйствовать будет. От ее психов ребенку больше вреда. Выкинет еще. А нам отвечай.
Но я уже успокоилась.
— Не надо. Не колите. Я не буду буйствовать. Не колите! Не надо вредить ребенку!
Медсестра с недоверием посмотрела на меня.
— Нечего мне орать здесь. Сейчас ночь глубокая. Ясно? Еще один писк и вколю тебе лошадиную дозу успокоительного. Родишь потом дауна сама виновата будешь. Мое дело маленькое. Чтоб ты не орала и плод живым оставался. Больше меня ничего не волнует.
