Краденое счастье

Медсестра увлеченно говорила по сотовому и что-то рисовала на клочке бумаги. Стараясь не шуметь, я села на постели, спустила ноги. Сначала одну, потом другую. Протянула руку к шприцу, взяла. Встала во весь рост и сделала шаг к женщине. Едва она обернулась я вонзила иглу ей куда-то в шею и быстро надавила на шприц. Она упала к моим ногам, барахтаясь, глядя на меня поплывшим взглядом, пока веки не опустились.

Не знаю откуда во мне взялось столько сил, но я стащила с нее вещи, переодела ее в свою робу и даже затянула на кушетку, повернула на бок и прикрыла простыней. Сама оделась в ее халат, колготы и туфли, которые оказались на меня большими.

Сжала шапочку в руках. Нет, в зеркало я смотреть не буду. Не сейчас.

Сняла повязки, ощупала свою как попало остриженную голову и лицо с едва затянувшимися рубцами. Одернула руки. Надела шапочку и маску, прикрыла челкой лоб. В кармане больничного халата оказался кошелек с деньгами и банковской картой на имя Людмилы Барановой.

В трубке все еще «алокали», я нажала отбой и сунула сотовый в карман. Он может мне пригодиться. Пошла к двери и тут же остановилась. За другой дверью слышались голоса.

И один из них, молодой ненавистный я уже хорошо знала. Подкралась и прислушалась.

— Двадцать две недели беременности. Ребенок здоров, развивается как положено, состояние внутренних органов инкубатора в норме.

«Инкубатора» меня передернуло и сжала челюсти, тут же сморщилась от боли.

— Я предлагаю переместить ее в психиатрическую лечебницу своего знакомого. После того что она с собой сделала ее вряд ли резонно оставлять среди нормальных людей. В клинике гарантирована полная конфиденциальность и есть отделение для рожениц.

Там же я ее прокесарю…В журнал внесем информацию о смерти плода. А потом, потом обсудим, что с ней делать. Можно и оставить…ну вы понимаете. С ее психическими отклонениями это будет самый лучший выход из положения. Ну или сами решайте куда ее…

— Конечно понимаю. И я вам очень признательна за понимание. Мы подумаем над этим вопросом. Как поживает Юлия Дмитриевна?

— Спасибо, все хорошо.

— А Данечка? Ему уже исполнился годик?

— Да. Совсем недавно.

— Ооо, поздравляю. Пусть растет здоровеньким, радует маму и папу.

Голос Каролины звучал нежно, мягко.

Они обсуждали семью врача-взяточника и …и его ребенка…через секунду после того, как обсудили каким образом отобрать моего малыша и заставить меня молчать.

Больше слушать я не стала, вышла из кабинета и быстрым шагом пошла к пожарной лестнице. Спустилась по ступенькам, поглядывая наверх.

Прошла мимо курящих «коллег» кто-то свистнул мне вслед.

— Покурим, медсестричка?

— Ты что дебил? Она с животом! Ты теперь к беременным пристаешь?

— Да? Я не заметил. Я на ножки засмотрелся. Шикарные ножки.