Моим единственным желанием в тот момент было лечь в могилу вместе с женой и ребенком. Потом я уехал в наш загородный дом, который мы мечтали отстроить и жить там летом. Я пил алкоголь, рассматривал ее фото, вспоминая каждый наш момент вместе. Меня не стало. Я мертв и по сей день. Олег Давыдов - это просто пустая безжизненная оболочка, - он опять замолкает, глубоко вдыхает, продолжая пальцами гладить мою спину. Сама не замечаю, как из моих глаз катятся слезы,тихо, беззвучно стекая по щекам, заливают его футболку.
- Спустя время, я все же докопался до истины. Девочке Тане десять лет, страдает шизофренией. Продуктивному контакту недоступна, все время разговаривает сама с собой, на месте не удерживается, неусидчива, на вопросы не отвечает, активно жестикулирует. Спорит, разговаривает, подчиняется указаниям «голoсов». Внимание девочки можно привлечь только во время процесса рисования. Рисует несуществующие миры, природу, животных в своем видении – это выписка из ее истории болезни.Девочка Таня прошла долговременную комбиированную терапию и вступила в стадию устойчивой ремиссии. Девушка Таня принимала профилактические препараты и научилась контролировать себя. Татьяна приняла реальность и нашла себя в искусстве, выплескивая навязчивые мысли в картины, которые рисовала. Только потом я сопоставил факты и понял, что ее странности и непосредственность были признаками душевного заболевания. Она очень часто, в основном по вечерам и ночам, уходила рисовать, запираясь в своей мастерской. После ее смерти, когда я все же нашел в себе силы вернуться в нашу квартиру за дорогими мне вещами, я обнаружил картину, которую она нарисовала в тот день.
Страшное, жуткое лицо со зловещим оскалом без глаз, с потекшими красками, в которых преобладал черный, синий и красный цвет. Один психиатр предположил, что это была именно та сущность, которая сидела в ее голове. Ей принадлежал голос, который вел ее, заставляя выпрыгнуть из окна. Это его она боялась и звонила мне, просила ее защитить. Б меня не было дома…
- Боже, Боже, Олег, – повторяю как в лихорадке одно и то же, отрываюсь от его груди, вновь обхватываю лицо, смотря в стальные безжизненные глаза. - Ты такой сильный, ты смог все это пережить, - говорю я, а Олег печально усмехается.
- Нет, Алина, я слабый. Это всего лишь маска. Я не пережил, я сам обезумел. Я просто смирился, сросся со своим безумием. Все эти годы я контролирую себя. Днем веду привычный образ жизни, а по ночам страдаю от бессонницы и головных болей, которые стали частью меня. Все началось с бессонницы. Я боялся спать, потому что мне снилась Таня.
