Ненормальные сны, где все началось с ее красивого милого лица в солнечном свете, улыбки и смеха, а заканчивалось тьмой, ужасным жутким смехом тогo существа, которое она изобразила в свой последний день. Потом начались мучительные головные боли, возникающие по ночам и длящиеся несколько часов. Мой диагноз - «кластерная цефалгия». Как утвеpждает мой врач, да и все остальные специалисты к которым я обращался, – это редко встречающаяся форма головных болей, причины развития которых до сих пор не выяснены. Обычно возникает после психоэмоциональных срывов. Лечится полным покоем, режимом дня, сном и здоровым образом жизни. Только вот спать я не могу. А остальное… - Олег иронично усмехается. - В общем, не важно. Пить мне, правда, категорически нельзя, алкоголь провоцирует еще большие приступы, потерю самоконтроля и некотролируемую агрессию, - закусываю губы, начиная гладить его по щекам.
- И что, совершенно ничего нельзя сделать?"
"- Есть чудо таблетки, но если слишком часто их употреблять, они вызывают привыкание. Не страшно, я привык. Боль меня любит, и у нас это взаимно, – говорит он, стирая большими пальцами слезы с моего лица. - Не плачь, милая. Не надо. Не нужен я тебе такой.
- Нужен,ты так мне нуже. К черту любовь! – сквозь слезы, всхлипывая, говорю я, продолжаю хаотично гладить его по лицу. - Я хочу быть с тобой, с таким, какой ты есть. Не гони меня, люби меня без слов и признаний. Давай просто будем вместе. Я уже не смогу без тебя, - не выдерживаю, в отчаянной попытке разрушить стену до конца, тянусь к его губам, целую, а он хватает меня за волосы и отрывает от себя. Удерживает на месте, долго смотрит в глаза. И холодная сталь теплеет, превращаясь в грозовое небо.
- Ты уверена? Подумай хорошо, милая. Назад дороги не будет. Я не изменюсь в одночасье, я вообще вряд ли изменюсь. Но ты мне тоже нужна. И поэтому… К черту все. Ты моя. С тобой я чувcтвую себя живым.
- Да,твоя, - тихо говорю я. – Ответь только на один вопрос. - Давыдов кивает головой, продолжая стирать мои слезы. - Кто для тебя Инга? - может это несвоевременно, но я должна знать, ктo та женщина, которая знает Давыдова лучше меня.
- Я встретил ее в клинике, когда разговаривал с психиатром Тани. Она не страдает душевными заболеваниями, а лечилась там после попытки самоубийства. У Инги такая же израненная душа, как и у меня. Ее первый муж погиб в автокатастрофе через месяц после свадьбы. Ее второй мужчина, которого она смогла принять и почти полюбить после того как пережила смерть мужа,издевался над ней. Он оказался больным ублюдком. Он бил ее, запирал в подвале, привязывал на цепь, делая из нее рабыню. В конце концов, он ее сломал, а когда она окончательно ушла в себя и стала cломанной куклой в его руках, он захотел от нее детей. Инга не хотела детей от этого чудовища.
