Лена заняла судейское место, раскрыла дело.

— Прошу садиться, — сказала она. — Судебное заседание объявляется открытым. Рассматривается гражданское дело по иску Саранкиной к Игнатовой о возмещении материального вреда, причиненного заливом квартиры и порчей имущества, и компенсации морального вреда.

Пока Лена зачитывала суть дела и исковые требования, Саранкина с надменным видом рассматривала ногти. Симпатии у Лены она не вызывала.

— Саранкина, вы поддерживаете исковые требования? — обратилась к истице судья.

— Да, в полном объеме…

Она была немолода и некрасива, так, по крайней мере, показалось Кузнецовой. Следы многочисленных омолаживающих операций, подтяжек и уколов отнюдь не красили ее и без того неприятное лицо — перенакачанные силиконом губы, лишенные мимики ботоксные щеки и лоб…

Выпирающие от инъекций скулы и вывернутые чуть ли не наизнанку веки вкупе с ее непомерными финансовыми аппетитами вызывали в Лене чувство отвращения.

Но судья должен быть беспристрастным, и Лена постаралась подавить в себе острую неприязнь, представив Саранкину голодным, плачущим новорожденным ребенком, которому срочно нужно сменить памперс и сунуть соску.

Это был старый проверенный способ.

Воображаемый младенец из Саранкиной получился трогательный — с пухлыми щечками и большими голубыми глазами…

«Четыре качества принадлежат судье — учтиво слушать, тщательно внимать, размыслив мудро, беспристрастнейше решать!» Эту мудрость Сократа она как-то услышала от одного известного талантливого адвоката и в трудные минуты заученно повторяла ее про себя.

— Ответчик Игнатова, вы признаете исковые требования?"

"Она посмотрела на ответчицу — совсем молоденькую девчушку. Из материалов дела следовало, что Аня Игнатова, сирота из детдома, лишь год назад въехала в квартиру по соседству с Саранкиной, закрепленную за ней государством после смерти отца. И на тебе — уже трижды залила соседку. Да еще и на такую колоссальную сумму.

И вот стоит эта сиротинка, чуть старше ее Сашки!

Девушка посмотрела на нее испуганными, широко распахнутыми глазищами.

— Я не против… то есть возражений у меня нет…

— Вы уверены, Анна? Вам не требуется время, помощь защитника? Каких-либо дополнительных документов или свидетелей? — Лена почувствовала жалость к сироте, но тут же вспомнила свое заклинание и попыталась стать беспристрастной.

— Да, уверена. Ничего больше не надо, — замотала головой Анна.

— Прошу, истец, изложите суть предъявленных требований.

Саранкина живо подскочила, как будто детская игрушка «обезьянка на пружинке».

— Ваша честь! Эта мерзавка, ничтожество, детдомовка прокля…

Лена хлопнула папкой по столу.