Она задумчиво полистала бумаги.
Оставался последний шанс.
Скажем так — на грани фола…
И Лена пошла на неожиданную провокацию.
— Истец Саранкина, а почему вы все время про квартиру ответчицы напоминаете? Что она вам покоя не дает?
— А как же?! Я ей сколько раз говорила — отдай мне терраску, тебе-то что там делать? Подштанники сушить? Так даже их у тебя нет! Стоит, понимаете ли, у нее пустая лоджия-то. А мне в самый раз — объединить их. Я б и денег дала. А она — ни в какую! Вот теперь пусть отдает всю квартиру! А сама проваливает в свой приют! — на одном дыхании выпалила Саранкина.
— Секунду, истец. Вы сказали: объединить? — удивилась Лена.
— Ну да! Не разъединить же! — язвительно пискнула истица.
— А как это возможно? Два балкона один под другим. По лестнице, что ли?
— Какая лестница, ваша честь?! Мы с Анькой живем практически в одной квартире. Балкон, то есть лоджия длинная, общая, пополам поделенная. По стене меж квартирами. Вот так! — Она рассекла рукой воздух.
То ли от жары, то ли от нахлынувшего возмущения Лене вдруг стало трудно дышать. Она пыталась незаметно ослабить мантию на шее, но липучки предательски затрещали, нарушив напряженную тишину.
Переведя дух, Лена кивнула Анне, давая понять, что внимательно ее слушает."
"— Все правильно, — тяжело вздохнула девушка. — Раньше это была вообще одна огромная квартира. Когда все было по-другому… — Она замялась, похоже, эти воспоминания даются ей с трудом. Но тут же резко продолжила: — Это папина квартира. Ее разделили после его смерти. Меня отправили в детдом, а половину за мной оставили.
— Подождите, ответчик! Почему разделили? А другая половина?
Лучше Лене не становилось. Душно и гадко.
А картина, кажется, стала вырисовываться совсем другая.
— Гражданка судья, я не хочу про это говорить! Эта… истица, она была женой отца моего. Она его и довела… И квартиру разделила. А меня выжила! Ну, в общем, не надо ничего выяснять. Эта квартира пусть ее будет. Я во всем виновата. Из-за меня и папа… — ответчица замолчала и уставилась в пол.
Лена хотела задать главный вопрос, но дверь тихонько открылась, и на пороге появилась сгорбленная старушка.
Лена посмотрела на Диму — он сосредоточенно записывал последние слова в протокол. К роли секретаря судебного заседания он всегда относился очень ответственно.
— Бабушка, вам кого?
Из открытой двери вдруг повеяло прохладой.
— Вас, дочка! Вы ж судья Кузнецова? — Старушка уперлась строгим взглядом в белый воротничок мантии.
— Да, это я, но сейчас идет судебное заседание. Попрошу вас выйти и не мешать. После процесса я вас приму. — Лена с тоской глянула на часы. Опять переработку себе нашла…
Но бабушка не отступала.
