Мужчины в задумчивости остались сидеть на кухне.
***
— Светочка, — мать Юли опять сидела в кабинете русского языка и литературы, — я позвала вас сюда как представителя родительского комитета, чтобы обсудить дело Крестовского.
Классная дама подсела ближе к родительнице.
— Вы же в курсе всего, что происходит. Вы наша активистка и на вас вся надежда. Я разговаривала с папой Саши, разговаривала с директором. Похоже, ваши предположения не беспочвенны.
— Что, он признался? — Светлана округлила глаза, жареные факты будоражили женское воображение.
— Ну кто же в таком признается?! Но его слова, его поведение — всё говорит в пользу того, что мы правы. Правда, наш директор... — Нина Ивановна вздохнула, — не хочет ничего слышать. Ему обещали через год должность в администрации. Так он уже спит и видит себя там. А школьные дела — хоть трава не расти! Нам с вами надо спасать мальчика!
— Но как?
— Здесь я вижу только один выход. Забрать ребёнка у отца!
— Забрать? Но у него же, насколько мне известно, нет матери.
— Что ж поделать. Лучше детдом, чем вот такое. Вы представляете, каково мальчику? Конечно, может, я сгущаю краски. Но видеть, как его отец занимается непотребщиной с мужчиной... Это ведь какая травма для неокрепшей психики! Я думаю, что нужно составить коллективное письмо от лица родителей нашего класса в попечительский совет, чтобы этим занялись юридически грамотные люди. В этом, дорогая моя, я полностью полагаюсь на вас.
— Я поняла вас, Нина Ивановна, — Светлана согласно закивала головой. — Я сделаю всё от меня зависящее. Составлю письмо, соберу подписи.
— Только ради бога, Света, чтобы дети не знали! Ни к чему травмировать мальчика, ему и так нелегко!
— Конечно, детей сюда вовлекать не стоит.
Светлана вышла из школы с гордо поднятой головой. Она все сделала правильно. Только благодаря собственной наблюдательности, ей удалось раскрыть отвратительную тайну. Теперь оставалось спасти Саню от этой скверны, вырвать из лап папаши и его дружка.
Часть 4"
"Отношение одноклассников к Сане стало меняться, как ему казалось, без видимых причин. Юля, с которой он сидел за одной партой, почему-то смотрела с необъяснимой жалостью. Другие сторонились, стараясь избегать общения. Третьи глядели враждебно. И только Борька по-прежнему ждал утром у дома, но и с ним творилось что-то неладное. Всё больше дулся, словно сердился на Саню. С каждым днём напряжение в классе нарастало. Дети всё больше и больше чурались паренька, заставляя чувствовать себя изгоем. Нередко Санька слышал за спиной перешёптывания, а когда входил в класс, понимал: притихшие вдруг однокашники говорили о том, что не должны были слышать его уши. Мальчик пытался разобраться, понять, что с ним не так, но всякий раз, когда начинал об этом думать, то не находил ответа.
