Завыла сирена, пространство исчертили широкие полосы света, они заплясали, замельтешили, то скрещиваясь, то расходясь в разные стороны, откуда-то послышались крики…

— Калитка! — откуда-то крикнул чей-то голос: кажется, это кричал Грач. — В воротах есть калитка!

Лысухин вновь ухватил солдата за шиворот и поволок его к калитке. Собственно, это была не калитка, а воротца в больших воротах, но какая разница? Солдат сделал какие-то движения, и воротца открылись! Не до конца и даже не на половину, а лишь чуть-чуть, но этого самого «чуть-чуть» вполне хватало, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель по одному.

И беглецы один за другим стали протискиваться в эту спасительную щелочку…

А к воротам уже приближались солдаты. Их было много, они бежали и стреляли на бегу. Лысухин, Грач и те из заключенных, у кого имелось оружие, открыли ответный огонь. Солдаты залегли, и это для беглецов было спасением. Вернее сказать, даже не спасением, а лишь надеждой на спасение, но ведь и надежда — это так много!"

"Впрочем, солдаты скоро опомнились, или, может, получили определенную команду и вновь начали приближаться к воротам, но уже короткими перебежками.

Это было гораздо хуже и опаснее, так как в неприятеля, который передвигается перебежками, попасть гораздо труднее. Сами же солдаты, перебегая, продолжали стрелять. Несколько заключенных упали наземь, в них попали вражеские пули. Но тем не менее, пока солдаты лежали, бо́льшая часть беглецов успела уже протиснуться сквозь щель в воротцах. Предпоследним уходил Грач, последним — Лысухин. Того солдата, который помог отворить воротца, Лысухин просто с силой отшвырнул от себя и поднатужившись затворил за собой спасительную калитку.

— А теперь, братва, врассыпную! — закричал Лысухин арестантам. — В разные стороны — кто куда! Главное отбежать подальше!

— Я с тобой! — сказал Грач, тронув Лысухина за плечо.

Лысухин взглянул на Грача, но ничего ему не сказал и пригнувшись устремился в темноту. За ним побежал Грач, за Грачом — еще несколько человек. Сейчас было главным отбежать от лагеря подальше, оторваться от погони, добраться до леса, запутать погоню, укрыться в лесу…

Погоня между тем настигала. Солдаты окончательно опомнились, и теперь они старались наверстать упущенное — догнать беглецов, задержать их, а если не удастся, то уложить их на месте.

Сзади раздавались выкрики на немецком, к которым очень скоро присоединилась забористая русская матерщина. Должно быть, в погоню включились и поднятые по тревоге полицаи.

На ходу Лысухину удалось выяснить: с ним, кроме Грача, бежали еще три человека. При этом оружие — отнятые у немцев автоматы — были лишь у Лысухина и у Грача. Да и то на каждый автомат приходилось по одному магазину. «Вот ведь зараза! — с досадой подумал Лысухин.