— Да, в самом деле… Нельзя нам с тобой сейчас погибать… Еще успеем…

И он, волоча за собой автомат, не спеша пошел в ту же сторону, куда второпях ушла большая часть отряда.

— Бегом! — приказал Стариков. — Нам надо догнать отряд. — А то ведь утопнем в тех болотах…

Отряд они догнали быстро. Тут же увидели и командира отряда Федоса.

— А, вот вы где! — выдохнул Федос. — А я-то все ищу вас… Куда, думаю, вы запропастились?

— Да, это мы и есть, — невесело усмехнулся Лысухин. — Во всей своей красе, целые и невредимые.

— Ну, тогда старайтесь ступать след в след за другими, — сказал Федос. — Ни влево, ни вправо — ни шагу. Утопнете. Наших болот-то вы не знаете…

— Не знаем, — согласился Стариков.

— Вот и не уклоняйтесь от маршрута, — сказал Федос. — Повторяю — след в след!

* * *Шли не так и долго — не больше часа. Отряд остановился.

— То ли берег, то ли остров, — предположил Лысухин. — Короче говоря, твердь земная. Фу-х!

Похоже, дальше отряд идти не намеревался. Коноводы отвели лошадей подальше от болота, люди в изнеможении опустились на землю. К Старикову и Лысухину подошел Федос.

— Дальше не пойдем, — сказал он. — Сюда они не сунутся. Утопнут…

— И долго мы здесь будем сидеть? — спросил Стариков."

"— Как обычно — два или три дня, — ответил Федос. — Потом вернемся. Да вы не переживайте — это дело обычное. Они на нас приступом, а мы — в болота. Затем, конечно, мы возвращаемся, и снова в бой.

— А те, которые остались в прикрытии? — спросил Лысухин.

— А что те? — не понял Федос, но тут же догадался о чем речь. — Ах, те… Вернутся к нам, если останутся живы. Или дождутся нас на твердом берегу.

— А что, бывает, что выживают? — спросил Лысухин.

— Всякое бывает, — ответил Федос. — Ну, главное я вам объяснил. А во всем прочем разберетесь и без меня.

И он отошел, на ходу давая какие-то распоряжения партизанам. Какое-то время Стариков и Лысухин молча лежали на майской траве и смотрели в небо, по которому бесконечной чередой с запада на восток плыли рваные серые облака.

— Просушиться бы, — сказал наконец Лысухин. — Да и грязь с себя отмыть не помешает. А то ведь мы будто и не люди, а какие-то водяные. Или болотные черти. Как ты думаешь, если мы снимем с себя всю одежку вплоть до исподнего — это будет прилично смотреться в здешнем обществе?

— Другие вот — сушатся и моются, — кивнул Стариков. — Значит, можем и мы.

— Ну, тогда я совершенно спокоен относительно собственного целомудрия! — махнув рукой, весело сказал Лысухин. — А то ведь оно такое дело… Сдается мне, во время нашего болотного похода я заметил нескольких дам…

Он поднялся с травы, нерешительно потоптался и глянул искоса на Старикова.

— Не держи на меня души, — вздохнул он. — Ну, за мое желание помочь тем, кто остался в прикрытии.