Криптум

Он скатывал хлебные шарики и выстраивал их в линию на гладком, как стекло, плоском черном камне. Теперь он принялся хватать их один за другим и, причмокивая, забрасывать в рот.

– Так вкуснее? – спросил я.

– Рыбный хлеб – дрянь, – скорчил он гримасу. – Фруктовая мука лучше всего.

Туман рассеялся, но тучи все еще нависали над кратером. Рассвет был не за горами. Я лег на спину и посмотрел на серое небо, впервые за долгое время чувствуя себя в ладу с самим собой. Я был глуп; я предал собственную манипулу; но я был в ладу с самим собой и наконец-то делал то, что хотел делать всегда.

– Даова-маад, – сказал я.

Оба человека вскинули брови, отчего стали похожи друг на друга, как братья. «Даова-маад» – человеческое слово, обозначающее расширение и сжатие вселенной. Довольно точно это переводилось на язык Предтеч-строителей так: «Твои напряжения разрывают тебя, и ты падаешь».

– Ты знаешь об этом? – спросил Чакас.

– Анцилла научила меня.

– Это голос в его одежде, – объяснил Чакас флорианцу. – Женщина.

– Она хорошенькая? – спросил недомерок.

– Не в твоем вкусе, – улыбнулся я.

Флорианец доел последний хлебный шарик и опять скорчил гримасу.

– Даова-маад. Мы охотимся, растем, живем. Жизнь простая штука – мы живем просто. – Он толкнул Чакаса. – Этот Предтеча начинает мне нравиться. Назови ему все мои имена.

Чакас сделал глубокий вдох:

– Этот чамануш, что сидит рядом с тобой, чье дыхание пахнет рыбьим жиром и черствым хлебом, зовется семейным именем Дневной Стайер. А его личное имя Утренний Райзер. Его полное имя Дневной Стайер Заранее Прокладывает Тропы Утреннему Райзеру. Длинновато для такого короткого парня. Ему нравится, когда его зовут Райзер.

– Все в порядке, все верно, – удовлетворенно сказал Райзер. – Мои праотцы построили здесь стены, чтобы защищать и направлять нас.

– После восхода ты их увидишь. Пока – слишком темно. Хорошее время, чтобы узнавать имена. Как твое настоящее имя, Предтеча?

Для Предтечи открыть свое настоящее имя кому-то за пределами манипулы… да еще и людям… Прелестно. Идеальная фига всему моему семейству.

– Звездорожденный, – ответил я. – Звездорожденный, Созидающий Вечность. Нулевая форма, манипуляр, несертифицированный.

– Полный рот, – кивнул Райзер. Он широко открыл глаза, подался вперед и выгнул губы, изображая полный рот. Потом хитро усмехнулся, что у флорианцев означало огромное удивление. – Но у него приятный перекатывающийся звук.

Я откинулся назад. Я все больше привыкал к его быстрой мелодичной речи.

– Мать называет меня просто Звезд, – сказал я.

– Чем короче, тем лучше, – заметил Райзер. – Значит, Звезд.

– День наступает. Скоро будет теплее и ярче, – сказал Чакас. – Нужно идти, не поднимая ног.