Криптум

Ухмылка могла означать как легкое удивление, так и готовность к агрессии. Или просто хорошее настроение.

Воздух был влажный, солнце стояло высоко, и вода, которую мы несли в трубках, сделанных из толстых полых стеблей какой-то местной травы, успела нагреться. А еще она кончалась. Чамануш пустил по кругу одну из последних порций. Предтечам не передаются человеческие болезни, а в нательной броне мы вообще не болеем, но пить теплую жидкость после дикаря было неприятно.

Мое хорошее настроение начало портиться. В воздухе витало что-то странное. Без нательной брони я обнаруживал в себе инстинкты, доверять которым, казалось, нет никаких оснований.

Древние таланты, древние реакции, задавленные до поры современными технологиями.

Мы остановились. Флорианец заметил мое растущее раздражение.

– Сделай шапку, – сказал он Чакасу, шевеля пальцами. – У Предтечи волосы как стекло. Солнце обожжет ему голову.

Чакас посмотрел, прикрыв глаза, как козырьком, ладонью и кивнул. Он оценивающим взглядом прошелся по моей голове, прикидывая ее размер, а затем взобрался по стволу пальмы к кроне. На полпути остановился, отломал и сбросил засохшую ветку.

Низкорослый одобрительно запыхтел.

Оказавшись наверху, Чакас вытащил из-за веревочного пояса нож и срезал зеленую ветку, которую тоже швырнул вниз. Потом он спустился, причем последнюю треть пути преодолел в прыжке, приземлившись на согнутые и широко расставленные ноги. Он победно поднес ладонь ко рту и издал громкий напевный вопль.

Мы стояли в тени пальмы, пока Чакас колдовал над моим головным убором. Предтечи любят шапки – каждая форма, каста и манипула имеет собственные церемониальные уборы, которые носят по надлежащим поводам.

Но в день сезона великой звезды все надевают одинаковые шапки. Конечно, они выглядят куда представительнее, чем то, что в конечном счете протянул мне Чакас. Тем не менее я водрузил подарок себе на голову и с удивлением понял, что он идеально подходит.

Чакас опустил руки на бедра и оглядел меня критическим взглядом.

– Хорошо, – вынес он приговор.

Мы шли долгие часы, пока наконец не оказались перед невысокой стеной, построенной из ровных, вырезанных из лавы блоков, проходящей между деревьев.

Наверное, сверху она была похожа на ползущую среди джунглей змею.

Райзер тут же вскарабкался на стену и уселся на ней, скрестив ноги и жуя зеленый стебель, оставшийся от рукоделья Чакаса. Его голова медленно поворачивалась, карие глаза стреляли по сторонам, губы вытянулись трубочкой. У чамануша не было подбородка, поэтому, в отличие от своего могучего приятеля, он не был похож на мою расу. Зато изящные, находящиеся в постоянном движении губы с лихвой компенсировали этот недостаток.