– Итак, молодой Предтеча, – сказал Чакас, подходя ко мне сзади. Я резко повернулся, на мгновение решив, что он собирается вонзить в меня нож. Но нет – бронзовокожий человек показывал куда-то за белую пустыню. – Ты просил. Мы привели тебя. Твоя вина, не наша. Не забывай это.

– Здесь ничего нет, – сказал я, глядя на плоское пространство. Поднимающийся от земли теплый воздух размывал далекие очертания, превращая их в бархатное мерцание.

– Посмотри внимательно, – предложил Райзер.

То, что сквозь марево казалось водой, на самом деле было преломленным небом. Но мне привиделся сквозь мерцание строй больших, нескладных обезьян… громадных белых обезьян, воплощавших обратную сторону заблуждений Библиотекаря.

Они двигались сквозь миражи то в одну, то в другую сторону и наконец замерли: высеченные из камня и оставленные на равнине, как шахматные фигуры на доске.

Прохладный ветерок принес от черного пика неразличимый шепот, рассеял усиливающуюся жару, и фигуры обезьян исчезли.

Значит, все же не мираж.

Я наклонился, чтобы зачерпнуть горсть земли. Коралловый белый песок, смешанный с мелким вулканическим пеплом. Здесь всюду были следы древнего пожара.

– Идем, – поторопил Райзер.

Дорога до центра белой пустыни заняла куда больше времени, чем я предполагал, но довольно скоро мне пришло в голову, что мы пересекаем отражатель – место, защищенное геометрическими искажениями, – или как минимум ослепитель, защищенный маскировками.

Кажется, некий Предтеча давным-давно решил, что пустыню надлежит скрыть от любопытных глаз. Я прикрыл глаза ладонью и еще раз посмотрел на голубой небосвод. Похоже, что пустыню невозможно увидеть и сверху.

Минуты складывались в часы.

Дорога не могла быть такой долгой. Кажется, мы начали кружить, но все равно продолжали идти. Под моими ногами, обутыми в человеческие сандалии не по размеру, чуть похрустывало. Острые песчинки царапали мои изнеженные пятки и забивались между пальцами.

Мои проводники демонстрировали огромное терпение и не сетовали. Когда стало ясно, что босые ноги низкорослого чамануша страдают от соприкосновения с горячим песком, Чакас просто посадил его себе на плечи.

Наши запасы воды подходили к концу. Вскоре Райзер с покорным смешком отшвырнул последнюю трубку и посмотрел на меня, то прикрывая глаза ладонью, то убирая ее.

Я подумал, что это знак смущения, но он повторил жест еще раз и посмотрел на меня строгим взглядом.

– Он хочет, чтобы ты закрыл глаза, – объяснил Чакас. – Это поможет.

Я послушался.

– Не останавливайся, – сказал Чакас. – Если остановишься, мы можем тебя потерять.

Я ничего не мог с собой поделать и постоянно отнимал руку от глаз: идти вслепую было очень непривычно.

– Не смотри, – настаивал Райзер.

– Мы ходим кругами, – предупредил я.