То есть, фактически сын и супруга его стали заложниками, не дающие ему чудить (например, с ножом на Вениамина бросится), опасаясь за их судьбу.

[3] С датировкой тут «петрушка». Принят он в 1549 году на первом в истории Земском соборе, а в 1551 году утвержден на Стоглавом соборе. Однако именуется в современной историографии «судебником 1550 года».

[4] В данном случае тоже имеет дело натяжка. Судебник долгое время существовал в единственном экземпляре, а судебная практика на местах продолжалась по старому судебнику — еще Иоанна III. Но натяжка сделана с допуском на то, что после Земского собора, что утвердил этот судебник, новости добрались (на будущий год) и до обывателей.

Посему Вениамин не стал упираться, опасаясь кары. Тем более, что юридически, ни супруга, ни сын не могли оказаться лично зависимыми. И насильно их удержание могло привести к конфликту с церковью (церковь с первого дня своего на Руси последовательно боролась с рабством, ибо негоже рабов божьих признавать за рабов людских) и Царем.

Глава 2

Считается, что Йоканьга, или Йоканьгский погост, из числа семнадцати саамских поселений на Кольском полуострове, появился днем 17 сентября 1611 года.

Именно этот день является датой первого упоминания об Йоканьге в доступных источниках. Однако люди начали скапливаться в этом месте задолго до того, и в середине XVI века здесь уже останавливались рыбаки справлять промысел.

Именно в Йоканьгу пришла артель Митьки весной 1554 года от берегов Йоканьгских островов. Лов в этом году был что надо, хоть и рыбаков со всей округи в море вышло немало. Ловили по привычному маршруту — выходили из Двинской губы в конце апреля, когда вода таяла.

Далее брали на север к Белому морю и выходили к Кольскому полуострову. Там на побережье промышляли. По пути изредка заходили в Лимбовский залив[1], а останавливались в заливе Святоносском. Так и попадали в Йоканьгу, дабы перевести дух, набраться сил и пуститься в обратный путь… Сий маршрут был оговорен с Николо-Корельским монастырем. Другое дело, что Митька ставил перед собой совершенно другие цели. Потому по прибытии в Йоканьгу Митька оставлял груз на засол местным мастерам и хаживал дальше. Шел на запад полуострова вплоть до Западного Нокуевского залива, почитай, делая две ходки за одну вылазку. Все для того, чтобы продать улов скупщикам с Кольского полуострова, что везли рыбку в Псков, Новгород, а то и в саму Москву.

Вот такими ухищрениями Митька значительно сокращал срок расчета с монастырем. Практически вдвое. Что позволяло надеяться этим годом получить себе в пользование шняку[2]. Любо же. А там уже либо новый ряд можно заключать, либо выходить на полноценные товарно-денежные отношения с монахами.