В душе встрепенулся монстр, впервые за последний месяц проявляя раздражение.
— Чего ты боишься? Обвязка готова. Но за счет подвеса натяжение веревок и давление узлов заиграет иначе. По другому. Такого ты больше нигде не испытаешь. Только со мной. Ты мне не доверяешь?
Полина закусила задрожавшую губу и посмотрела на меня жалостливыми глазами.
— Лина, — мягко начал я, стараясь не напугать её еще и своим раздражением, — моя, когда ты ставишь мне ограничения: быть верным, принадлежать только тебе, не использовать клизму даже для игры — я соглашаюсь ради тебя. Удаляю номера партнерш, не предлагаю тебе оргии, отказываюсь от анального секса, потому что ты этого не хочешь. Но вот сейчас, тебе нужно согласиться ради меня. Это вопрос доверия. Если ты мне доверяешь, то я приподниму тебя на этих чертовых веревках. Если не доверяешь — я не вижу смысла продолжать наши и так непростые отношения.
— Знаешь, как я себя сейчас чувствую? Я хочу узнать, как это быть нижней для своего Мастера… И сейчас совершенно новое ощущение. Меня возбуждает мысль, что я твоя кукла. Любимая кукла. И я чувствую себя беззащитной, маленькой, но очень женственной и сексуальной. Я испытываю очень, очень острое желание. А ты хочешь меня?
— Очень.
— Тогда подвешивай.
— Я буду заботливым и ласковым.
— Можешь быть немного грубым, в такие моменты ты страстный и нежный одновременно.
(тут картинка — обнови или посмотри в ПК)
Я все сделал аккуратно, проверил натяжение основных веревок и сбалансировал наклон тела, чтобы давление не шло на уязвимые части тела.
— Как ощущения?
— Я… не могу… говорить, — выдохнула Полина и уронила голову, застонав.
— Хочу натянуть тебе волосы, чтобы видеть лицо.
В ответ только напряженный выдох.
— Как ты? Должно быть чуть больно и дискомфортно, но терпимо.
— Мне нормально. Вяжи уже, паук.
Последний штрих в моем произведении искусства — натянутая за волосы голова, напряженное лицо нижней, прикрытые глаза и полуоткрытые губы.
Я знал, что сейчас узлы и веревки делают за меня мою работу, доводят прелюдией до точки взрыва, готовя мою нижнюю для меня. Но и я сам был неспокоен. Ох как неспокоен.
— Ты так прекрасна…
— Как она?
— Она? Лучше. Несравненно лучше, — от спазмов в горле у меня перехватывало дыхание."
"Я так хотел Лину, но не понимал чего больше — физического или духовного слияния.
— Теперь ты можешь мне довериться?
— Да.
— Во всем? Всегда?
— Да.
— Ты моя, Лина, ты принадлежишь мне, своему Мастеру.
— Я твоя, Мастер, — послушно повторила Лина, и вдруг распахнула глаза и потребовала: — Чуть не забыла! Сфотографируй меня со всех сторон, я тоже хочу увидеть то, что видишь ты.
— Ладно хоть не для инстаграма, — усмехнулся и взял телефон.
