Блядь, откуда мне было знать, что он мало того, что меня запомнит, так теперь и с телохранителем будет шляться! Урод…

Это мелкое чмо шмыгнуло носом и я почувствовал желание отпиздить его до кровавых соплей. Ненавижу слабых, чуть надавишь и всё – сопли, слёзы. Гадость какая!

– Что за мужик к тебе приходил?

– Ну, не знаю. Мужик и мужик. Волосы, вроде, тёмные.

– Лет сколько? Одет был во что?

– Блядь, не знаю я! Ничо не знаю!

– Господи, Стас, я уже замёрз, пойдём назад. Ты же видишь, у него в голове одна извилина, которая мозг пополам делит! Ты от него ничего не добьешься.

Это я и сам видел. Хрен этот был из породы «чуть надави – дерьмо полезет». В интернате таких – каждый третий. Но сама история мне не нравилась. Я прямо чуял какую-то подставу, как тогда, осенью, когда этот урод на меня с ножом бросился.

А с этим уродцем что делать? Дать по морде для порядка и отпустить? Тут мой взгляд наткнулся на здоровые накладные карманы у него на джинсах, которые, казалось, вот-вот с его тощей жопы съедут. А ну-ка…

Ну, да, так и есть! В одном из карманов обнаружился паспорт!

– Эй, ты чо! Ебанулся, что ли? Х-ха!..

Я снова ткнул его пальцами в солнечное сплетение – отличная штука против тех, у кого пресса не было и не будет. Чмырь (я посмотрел в паспорте – Алексей Михайлович Санин) согнулся у стены и пытался отдышаться.

– Смотри и слушай сюда, Зассанин. Я беру твой паспорт на хранение. В ближайшее время к тебе придут, усёк?

– Эээ…

– Надо отвечать: «Да, Стас» или «Нет, Стас», – я показал ему сложенные вместе указательный и средний палец. До него, кажется, дошло.

– Да, Стас.

– Стас, я замёрз! Может, хватит торчать в этой подворотне?

Я кивнул, спрятав чужой паспорт в карман.

– Пойдём выпьем ещё по коктейлю, а потом домой? – шептал Макс мне на ухо. – Там уже из ресторана должны были привезти гору всякой вкуснятины… А потом вместе примем ванну, я имею ввиду джакузи… А этот паспорт завтра отдадим Вите…

– Кому?! – мы снова, показав печати, зашли в клуб. Около бара стало попросторней – все переместились к сцене, там появились какие-то чуваки с гитарами, народ радостно верещал, видно, известные. Максу, впрочем, было неинтересно, наверное до его чёрно-белых плакатов эта попса не дотягивала.

– ВИТЕ! Отцовскому начбезу! Он ещё вчера! Вернулся!

– АГА! Давай! – если честно, мне было уже на всё плевать. Всё оставшееся время мне хотелось провести с Максом, только с Максом и больше ни с кем. И пусть гроб себе заказывает заранее тот, кто решит мне помешать.

====== 45. Дольше века длиться день: koi no yokan ======

Я понимал, что недостоин,

Когда связала наши души нить,

Я не герой, не славный воин,

Но что мне cможет запретить любить?

Эльфийская рукопись

Койнойокан (koi no yokan), японский — чувство, что вот-вот влюбишься в человека.