Ливви повернулась, подбросила дрова в камин. По комнате разливался приторный запах ее духов и чего-то еще. Сладко-прелый, с таинственными нотами, он будоражил кровь, заставляя дрожать всем телом.
Потом была тьма.
Герцог приподнялся на локте и попытался осмотреться, но не смог ничего разглядеть. Он нахмурился. Царившая вокруг темнота — Фернанд суеверно остерегся называть это место склепом — не должна была мешать острому драконьему зрению, однако… Он попытался еще раз. Безрезультатно. Лишь голова отозвалась резкой болью."
"Амстел тихо застонал. Он знал только одну вещь, которая вызывала подобное состояние. Сонная одурь. Трава, которая может связать кровь дракона, лишая его возможности превращения и оставляя лишь человеческую сущность.
Похоже, бывшая любовница решила отомстить и подбросила листья в камин, когда подкладывала дрова. После чего, дождавшись, пока он потеряет сознание, передала его в руки сообщнику. В том, что у Оливии был сообщник, герцог не сомневался, как и в том, что прекрасно знает его имя. Оставалось только ждать, когда тот появится в этом узилище.
Амстел откинулся на солому, брошенную на пол вместо матраса, и устало прикрыл глаза. Ждать пришлось долго. Озноб, охватывающий тело, сменился жаром. Хотелось встать и потянуться, разминая затекшее тело. Чувство тревоги возрастало, грозя перерасти в панику. Герцог еле сдерживался, понимая, что эти желания — последствия Сонной одури.
Резкая боль в мышцах заставила его поморщиться. Рубашка уже промокла от пота, и Фернанда вновь бил озноб. Он завозился, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно. Бряцанье цепей и шорох подгнившей соломы заглушили звуки шагов. Рассохшаяся дверь скрипнула, и в темноту ворвался яркий свет факела.
Герцог заморгал, словно сова, пытаясь прогнать застилающий глаза красный туман.
Поставив факел в крепление на стене, Лотар подошел ближе.
— Ну здравствуй… отец.
— Лотар, — герцог коротко кивнул, будто они были на светском приеме, — как поживаешь?
— Оставь эти светские штучки! Думаешь, они тебе помогут?
— Даже и не надеюсь. — Амстел вновь переменил позу, стараясь сделать это как можно небрежнее. — Чем обязан столь пристальному вниманию с твоей стороны? Кстати, просвети меня: как ты вовлек в это Оливию?
— Ты не догадываешься? — Лотар усмехнулся. — Слезы Энеи. Не ты ли говорил, что ради них она сделает все, что угодно? А тут еще и повод отомстить…
— Нет ничего страшнее отвергнутой женщины… Только постаревшая красавица, — усмехнулся герцог сквозь силу: челюсти сводило и мышцы не слушались. — Как я понимаю, она мертва?
— Конечно! Я не повторяю ошибок!
— Бедняжка.
