Я поманил его пальцем и на ухо без особых подробностей поведал, как меня пытались подло подставить.
— Вот гады, — нахмурился тот, играя желваками.
— Не то слово. Как их боги-то ещё не пустили на удобрение?
— Я к этому не имею никакого отношения, — сказал смертный и посмотрел мне в глаза. Мол, видишь, взгляд не опускаю. Значит, чист перед законом.
Чутьё и опыт подсказывали мне, что Барсик действительно в этом не замешан.
— Есть предположения, кто мог совершить такой тяжкий проступок?
— Нет, — покрутил тот головой.
— Так выясни. Можешь угрожать от моего имени, обещать деньги и прощение в случае добровольной явки с повинной.
— Ага, — кивнул тот. И размышления замылили его хитрые зенки.
Пусть он сам с этим разбирается. А то всё я да я. Надо чтобы и другие потрудились на моё благо. У меня и так куча дел. Ещё надо жрецов через хрен бросить. Интересно, в котором часу они приедут? Надеюсь, пораньше, а то я вечером хочу покинуть академию и на несколько дней вернуться в дом Громова.
Вздохнув, я покинул столовую и закопал амулет в безлюдном парке. Место выбрал приметное. Потом точно найду.
Добравшись до аудитории, занял своё место и понял, что лекция будет посвящена монстрам, имеющим первый или второй уровень по имперскому справочнику. Скукота.
Однако кое-кто весело проводил время. А именно Румянцев. Он уселся рядом с пышечкой и постоянно что-то с улыбкой шептал ей на ухо. А та хихикала в ладошку, пока Толстой сверлил их ревнивым взглядом и сжимал пудовые кулаки.
А уже ближе к концу второй лекции в аудиторию вошли два преподавателя и попросили меня пройти с ними. Они имели такой вид, что я мигом понял — приехали жрецы.
Кадеты тоже смекнули, что меня ждёт нечто неординарное. И некоторые из них начали злорадно поглядывать в мою сторону. Они страстно надеялись, что меня ожидает наказание, а то и что-нибудь похуже.
Но я даже внимания не обратил на этих людей, а с достоинством покинул аудиторию.
— И куда мы идём, господа? — спросил я мужчин, идущих по бокам от меня.
Они не спускали с меня цепких взглядов, словно я был преступником. Хорошо хоть антимагические наручники не надели. Видимо, из-за того, что я дворянин и лишь под подозрением.
— Ты всё увидишь, Громов, — сухо сказал один из моих конвоиров.
Я тревожно облизал губы, играя роль. Любой кадет на моем месте встревожился бы.
Но вскоре на моём лице появилась озадаченность, потому что мы вышли из главного корпуса, пересекли двор и оказались перед храмом Перуна.
— Мы идём молиться? — удивился я, выгнув брови.
— Ты всё узнаешь, — взял меня под локоть смертный, завёл в здание и потянул вниз по ступеням.
