Там обнаружилась небольшая комната с голыми каменными стенами, крошечным окном под потолком и единственным стулом. Меня быстро похлопали по карманам и по штанам, словно искали оружие или скрытые артефакты. А потом ещё и поясную сумку забрали.
— Что происходит? — выдохнул я, тревожно хлопая глазами.
— Громов, посиди пока тут, — приказал мне мужчина.
— Зачем? Что происходит⁈ — повысил я голос.
Но мои слова никто слушать не стал. Второй конвоир резко втолкнул меня в комнату и закрыл металлическую дверь на ключ.
— Можешь не пытаться использовать здесь магию или артефакты.
А я ради приличия несколько раз ударил кулаком в дверь, требуя меня выпустить. А потом уселся на стул и принялся разглядывать ногти.
Чего-то такого я и ожидал. Сейчас меня промаринуют часочек, чтобы я сам себя накрутил до предынфарктного состояния, а затем отведут в главный зал, где начнётся проверка у десятков людей на виду.
Интересно, кто придёт на это дивное представление? Кто увидит моё шоу, а потом будет с придыханием рассказывать детям?
Внезапно что-то заслонило свет, льющийся из окна, а затем прозвучал сочащийся ядом голос:
— Сидишь, ублюдок?
— А для чего, по-твоему, тут поставили стул? Включи свою тупую голову, Эдичка, — насмешливо сказал я, опознав Долматова.
Он на корточках сидел около окна. Прямо гопник какой-то. Только его форма была пошита из самой дорогой ткани, а пуговицы блестели золотом.
— Не смей оскорблять меня, ошибка природы! Выродок! — гневно выпалил он, сжав руки в кулаки.
— У тебя какая-то странная логика. Хотя нет… вполне обычная для избалованного сынка, которому во всём потакали и говорили, что он самый лучший, и вообще венец эволюции.
— Скалься, скалься, мразь, пока можешь, — процедил он, сверля меня пропитанным яростью взглядом. — Из этого храма ты отправишься прямо в застенки жрецов Перуна.
В его горящих глазах замелькали искры безумия, намекая, что только смерть одного из нас положит конец этой вражде.
— Нет, не думаю, — ухмыльнулся я и закинул ногу на ногу.
— О-о-о! Поверь мне! Тебя ждёт большой сюрприз."
"— Ты заказал тортик? Жаль. Я бы предпочёл отпраздновать своё освобождение твоим самоубийством.
— Ты угрожаешь мне? — зло прошипел смертный, скрипнув зубами. — Нет, ты не выйдешь из храма. Я не знаю, кто ты, но ты не Александр Громов. Тот был трусливым сыклом. Он бы никогда не посмел со мной так разговаривать. Но и ты, сука, поплатишься за свои слова.
— Бедный, бедный дурачок Эдичка. Ты ошибаешься.
