Вроде бы пыталась отстоять свою независимость – а получилось, что поругалась с хорошим человеком, проявлявшим обо мне заботу.

«Этот хороший человек выгнал мистера Хэмнетта, даже не пытаясь казаться любезным», – напомнила я себе, чтобы заглушить возникшее чувство вины. Для начала стоит подробно обсудить все наши взаимные недопонимания – возможно, мистер Хармс действительно настолько благороден, что не смог бросить в беде дочь некогда любимой женщины? А журналист, вполне вероятно, по долгу службы когда-то ему насолил… хотя я помню, только недавно мистер Хэмнетт брал у президента интервью и отзывался о нем чуть ли не с благоговением.

Массивная дверь кабинета закрылась за нами, отрезая от звуков жилого дома. Тишина навалилась вязкой массой, давя на и так уже напряженные нервы. Я помялась у входа и села на небольшой стул у самого окна. Мистер Хармс устроился за рабочим столом, полным бумаг и канцелярских принадлежностей, и сложил в задумчивости пальцы домиком.

– Итак, что у тебя за вопросы были вчера? – поторопил он меня, видя, что я долго собираюсь с мыслями.

– Что со мной будет? – выпалила я самое наболевшее. Хотела спросить про Саманту, про мою мать, про его семью – примут ли они внебрачную дочь… получилось немного эгоистично, зато в самую суть.

– Будешь жить здесь, – удовлетворено хмыкнул мистер Хармс, точно я его чем-то порадовала. – Денег на одежду и прочее выделю, две тысячи тайлеров в месяц, надеюсь, хватит?

Я икнула. Две тысячи? Да я зарплату в сто воспринимала подарком свыше!

Тем временем президент продолжал немного скучающим тоном, словно перечислял политические преимущества своей партии перед противником:

– На все выезды я тебя брать не буду, не обессудь, я и Джеклин не везде беру, чаще всего по протоколу меня сопровождает только жена, а не дочери… но публичные посещения театра и всякое такое – вместе, как большая дружная семья. Работать тебе больше ни к чему, из издательства тебя уже уволили. Завтра приедет модистка, подберете вместе с Кэйтлин тебе новый гардероб…

– Минуточку! – я подняла руку, как примерная школьница. Собственно, так я себя и чувствовала – ученицей перед строгим директором, решающим сейчас, будет ли она учиться дальше, или же пора ее отчислить. – Что значит, уволили? Мне нравилась эта работа!

Мистер Хармс закатил глаза."

"– Ты же не можешь всерьез думать, что моя дочь будет подносить захудалому журналюге кофе? Если так хочется чем-то заняться, помоги моим девочкам с благотворительностью. Поездите по больницам и приютам, соберете пожертвования. К тому же скоро у тебя не будет времени на такие глупости – замуж выйдешь, займешься семьей.

Он произнес это вот «мои девочки» с такой заботой и нежностью, что у меня защемило сердце.