Обнимаю ее крепко. Тоже скучал. Бегло осматриваю морщинистое лицо. Улыбаюсь.
— Набегалась, антилопа? — выходит в коридор теща.
За одним сгребаю в объятия и ее. Агриппина машет рукой, украдкой смахивает слезы и отворачивается.
— С приездом, — сухо поздравляет и обращается теперь к дочери. — Спит. Уже два часа.
Скинув кроссовки, иду за женой наверх, параллельно отмечая все недочеты, которые допустила строительная бригада. Плитку на лестницу положили рисунком наоборот, над потолком стены косячно выровняли, а ламинат в коридоре ходит. Улику успеваю погладить.
Все левые мысли улетучиваются ровно в тот момент, как Лера осторожно открывает дверь спальни.
— Проснулся, — шепчет она, смотря в кроватку, увитую погремушками. — Проснулся, мой хороший? А у нас тут папа приехал… Представляешь?
Еще раз мазнув по мне взглядом, Лера освобождает для меня место у кроватки и шумно дышит. Пальцами бортик сжимает. Волнуется.
У меня у самого дыхалка сбивается.
Вглядываюсь в темные глазки-пуговки, пухлые щеки и нос кнопкой. Замерев, изучаю чуть рыжие, тонкие волосики и крошечные пальчики на руках.
Сердце рвется от нежности, которое испытывает.
— Протри, — Лера сует мне в ладонь влажную салфетку.
Быстро справившись, снова смотрю на сына.
Пиздец.
Мозг взрывается.
Сын. У меня сын…
Вроде и на родах с Лерой был дистанционно, всего на месяц не успел, чтобы лично поприсутствовать. С природой ведь тягаться бесполезно, она сама решает, когда лучший момент.
А ещё всю беременность старался отслеживать в приложении на мобильном, но все равно осознание, что у нас действительно родился ребенок, только сейчас приходит.
— Головку придерживай, — обеспокоенно произносит Лера и яростно закусывает губу, разглядывая нас.
"Вытягиваю руки прямо перед собой, аккуратно придерживая маленькое тельце в голубом комбинезоне.
— Ну, привет, Иван Тимурыч. Давай знакомиться?
Сын смотрит на меня во все глаза, сжимает толстенькие кулачки и вытягивает рот буквой «О».
— Какой он маленький, Лер, — делюсь впечатлениями. — На фотографиях кажется гораздо крупнее.
— Мы не маленькие, папочка, — пропевает жена, ласково касаясь пальчиками Ваниной макушки и моего плеча. — Целых триста грамм наели за месяц.
Триста грамм, усмехаюсь про себя.
Придерживая ладонью мягкую головку, укладываю Ваню себе на левую руку. Усаживаюсь на кровать и любуюсь.
Человек родился. Чудо такое.
Из плоти и крови человек.
Снова на Лерку смотрю. Она улыбается, неловко убирает салфетки из рук, падает рядом и приобнимает нас справа.
Теперь все любуемся.
Мы — Ваней, а он — нами.
Малехонькие, розовые губки разъезжаются в подобие улыбки.
— Вау. Он улыбнулся. Ты видел? — шепчет восторженно Лера. — Видел?
— Видел, Лер. Ага. Улыбнулся.
