― Зачем тебе две комнаты, Гель? Переедешь в нашу полуторку, там все ж таки у тебя все родное: и двор, и ребята, с которыми провела детство. А мы сюда заедем, ― осматривалась она в квартире бабушки, уже чувствуя себя там хозяйкой. ― Нас все-таки трое как-никак, а ты одна.
Но этот номер не прокатил. Бабушка перед смертью как знала, что мать придет с подобным предложением и строго-настрого запретила Геле отдавать ей квартиру.
― Вернуться в родные стены, говоришь? ― глядя на мать, горько усмехнулась она. ― Ты выгнала меня из этих стен, когда родилась Юлька. Мне пришлось жить у бабушки и ездить в школу с другого конца города.
Глаза зажгли злые слезы, голос задрожал.
― А теперь ты хочешь забрать у меня квартиру бабушки? ― нервно посмеялась Геля, и вытерла рукавом свитера лицо. ― Ну, конечно, здесь же центр города, и площадь побольше, да, мам? Куда мне такие хоромы? Я ж вообще для тебя пустое место. Но и на этом спасибо! ― поклонилась она. ― Хоть не на улицу предлагаешь съехать, и то хорошо.
Вопреки всем уговорам матери Геля все равно не выехала из квартиры, и с тех пор их отношения окончательно прекратились.
С восемнадцати лет она была сама себе хозяйкой: закончив школу, поступила в университет, после выпуска работала в Ногинской небольшой конторе экономистом, и сколько себя помнила постоянно рвалась в Москву.
Но боялась до чертиков.
Большой город, где не было ни одного знакомого пугал и одновременно манил ее. В итоге решила попробовать: разослала резюме в несколько небольших фирм и ее почти сразу пригласили в страховую компанию, где она отработала почти полгода.
После того, как страховая обанкротилась, Геля случайно наткнулась на объявление о наборе сотрудников в холдинг Горячева.
Ох, кто бы видел ее, когда она собиралась нажать на кнопку мышки и отправить свое резюме: пальцы скрещены, глаза зажмурены.
― Ну, не пуха! ― сказала она, слабо надеясь, что ее пригласят.
А теперь сидела в дорогущей машине прямо за спиной самого Горячева.
Он был для Гели идеалом во всем: высокий, с обалденной спортивной фигурой, всегда стильно одет, требовательный голос, цепкий взгляд.
А цвет глаз, м-м-м… ― как цвет крепко-заваренного чая. Еще и обрамлены густыми черными ресницами.
― …Кто-кто? ― переспросил в трубку Кирилл Олегович. ― Какой еще к черту тайный посетитель? Ты уверен, что он приедет именно в мой ресторан? Вот дьявол! ― злобно выплюнул он. ― Ладно, я сейчас что-нибудь придумаю.
― Что-то случилось? ― поинтересовался его водитель.
― Случилось, ― послышался вздох. ― В мой Ярославский ресторан завтра нагрянет какой-то тайный посетитель.
