Князь, не в силах устоять, не в силах противиться, начал целовать губы, щеки, шейку малышки, жадно вдыхая ее, такой чистый и томный со сна запах, возбуждаясь еще сильнее, но не зверея, как до этого, а натурально сходя с ума от нежности, внезапно проснувшейся по отношению к ней.
Кет привычно закинула руки на его плечи, раскрыла шире ноги, словно приглашая, изогнулась в пояснице. И открыла глаза как раз в тот момент, когда Князь одним плавным движением вошел в нее. Глядя в лицо внимательно и жадно.
Девушка ахнула, выгнулась еще сильнее, и Князь уплыл, покачивая ее на мягких волнах, накатывающих, сильных и плавных.
И это было настолько правильно, настолько нужно ему, им обоим сейчас, что даже к финалу они пришли практически одновременно, сплетясь руками и ногами в нечто цельное.
И в этот момент Князь понял, что спрашивать ее он не будет. Ни о чем. Потому что это все реально неважно. Потому что это все так далеко, так не про них, что даже смешно.
Потому что она - его. И этого ничто не изменит.
А позднее, уже глубокой ночью, сидя на кухне за чаем, Кет сама рассказала ему, как по глупости поехала на турбазу, оказавшуюся загородным клубом.
И что те фотографии, что выложили в паблике, были единственными, на которых она улыбалась, потому что чувствовала себя неловко, и расслабиться получилось только после кальяна.
Что домой она уехала одной из первых.
А ему не рассказала, потому что просто не придала значения этому. Чего рассказывать, обычная студенческая вечеринка. Ну, может, уровнем повыше, Сашкин папа, как и родители многих ее однокурсников, был человеком очень не бедным, и порадовал сына на день рождения по полной.
Князь смотрел на свою малышку, на ее тонкие пальчики, сжимающие чашку, на нежные искусанные губки, на ясные солнечные глаза.
И чувствовал, как отпускает.
И верил.
15
Кет вышла из здания колледжа, добрела до ближайшего сквера, села на лавочку и только тогда наконец-то выдохнула.
Сессия закончилась. Итоговая сессия за последний курс. Теперь три месяца летнего отдыха. Или не отдыха. Кет досадливо поморщилась. Все-таки пока она не готова была даже думать о предложении профессора. Он дал ей срок до начала июня. Время заканчивалось, а решение не приходило.
Сложно что-то решать, когда возможности даже остановиться, подумать нет.
Вторая половина мая была просто сумасшедшей. Подготовка к экзаменам, сессия, чистка хвостов, бесконечная беготня.
День расписан по минутам.
А Кот, у которого закончилось майское усиление, занимал практически все ее ночи. И тоже выдохнуть не давал.
Кет едва урвала час, чтоб в женскую консультацию сгонять. Пожилая врачиха молча прописала противозачаточные и отправила восвояси. Без напутственного слова, слава богу, зря Кет тряслась. Да и кресло тоже не страшным оказалось.
