Возникает большой вопрос, придет ли в он в себя. У него обширное кровоизлияние в мозг, в себя еще не приходил. Может, объяснишься, что здесь стряслось? Из Армана достойных объяснений вытащить не удалось. Он сам толком ничего не знает, а Лилю подробными расспросами тревожить не стали. По ней видно, что она переживает и довольно сильно!

– Хорошо, я объясню. Том, сходи погуляй?

– Почему так всегда? – обиженно поджимает губы. – Поеду к Лиле, может быть, она не такая бука.

– Возьми водителя.

– Зачем? Здесь где-то ходил младший брат жены брата Лили, если я все правильно поняла. Он та-а-акой симпатичный!

– Тамара… – с укором произносит мама. – Хорошо, можешь остаться, но дай нам несколько минут наедине с Ратмиром. Это важно. Иди, жди в коридоре. Мы и так не хотели брать тебя с собой.

– Хвостиком увязалась? – уточняю, с легкой улыбкой наблюдая, как за ней закрывается дверь.

Ураган в юбке, ее напору противостоять сложно.

– Теперь рассказывай!

Я рассказываю, что стряслось. Родители слушают меня, не перебивая. Отец только расхаживает по палате, изредка уточняя детали и отправляя кому-то сообщения. Когда я заканчиваю свой рассказ словами о потасовке в переулке, он поправляет меня.

– Не потасовка. Тебя ранили! Ранили, но могли и убить!

Отец устремляет на меня темный, требовательный взгляд, сев в кресло. Мама становится рядом с ним, опустив ладони на плечи, поглаживает, успокаивая.

– Ильяс, не нервничай так сильно. Все обошлось.

– Всего этого могло бы и не случиться… Если бы кто-то держал свою голову холодной.

– Прости.

– Ты не у меня должен просить прощения! – поджимает губы отец. – Ты подверг опасности не только свою жизнь, но жизнь моей внучки! Еще не родившейся крохи… И жизнь Лили тоже висела на волоске. Это недопустимо! Я рад, что все остались живы. На этом все, ни слова больше мне не говори. Дальше я сам!

– В смысле, сам?

– В прямом. После всего произошедшего мне стало ясно, что у тебя не хватит выдержки и терпения, чтобы сохранить семью. Черт бы тебя побрал, Ратмир, ты даже создать ее не можешь без приключений!

– Ильяс, ты перегибаешь палку! – возмущается мама.

– А ты его не защищай. Избаловала сыночка единственного. Вот результат. Все, можете говорить, сколько угодно, а у меня дел вот столько! – рубит ребром ладони по глотке отец. – Надо еще устроить лечение второму мальчику и помочь той, что спасла жизнь нашей девочке!

Отец уходит, во мне вскипает горечь и немного зависти, что я не могу быть таким холодным. Как дерьмо, на поверхности, болтаюсь.

– Ратмир, он остынет. Правда, остынет! – успокаивает меня мама, гладя по руке. – Ильяс долго ждал внуков, тревожится за Лилю. Когда у тебя появилась постоянная девушка, он очень переживал, достойная ли она. Лиля ему пришлась по душе.