Итак, за какую провинность тебя сослали в Новый свет, точно каторжника?В памяти сами собой всплыли руки Джека, шарящие по моему телу, мое неловкое «не надо, пожалуйста» и его горячий шепот «ну что ты, глупышка, это и есть любовь», затем — боль. Его ладонь, закрывшая мне рот, чтобы никто не услышал вскрик.Если это и есть любовь, я готова была смириться и терпеть, только бы он меня любил. Но когда я вернулась в келью из монастырского сада, меня уже ждали. Пятно на черной робе послушницы было едва заметно, но его все же углядели. Мать-настоятельница рвала и метала, забыв о должном смирении: ведь родители отправили меня послушницей в монастырь, чтобы разлучить с Джеком. Почему-то простое предложение не сообщать моему отцу — а ведь я в самом деле пеклась не только о себе, батюшка не погладит по голове и тех, кто не уберег его дочь — вывело ее из себя.— Я не… — Нет, я просто не могу выговорить вслух при мужчине «не смогла уберечь девичью честь». — Я не послушалась. Они не хотели, чтобы мы виделись с одним человеком.— А он оказался настойчив? — ухмыльнулся Блад. — Что же, совсем неподходящая пара?— Батюшка твердит, что да.— А что так? Нищ, как церковная крыса?— Нет! — воскликнула я. — Джек богат и знатен!— А еще наверняка красив, как вестник божий, — расхохотался пират.— Да! Красив, и учтив и…— И преисполнен всяческих достоинств, не то что некоторые. Если он настолько прекрасен, почему твой отец против?— Откуда мне знать? Все, что мне сказали — «не твоего ума дело» и «он тебе не пара».Блад покачал головой.— Беда с юными девами. А ведь на миг мне показалось, будто ты умеешь пользоваться мозгами. Богат, значит. Ты ему дорога?— Конечно! Он сам не раз говорил, что любит меня! — Я вздрогнула от хохота Блада.— Чего только мы не говорим, чтобы получить от женщины… — Он выразительно ухмыльнулся, я залилась краской. — Благосклонность. Насколько ты ему дорога?На глаза навернулись слезы. Как он смеет смеяться над моими чувствами? Над нашей с Джеком любовью!— Дороже жизни!Он постучал пальцами по столу, словно по клавесину.— Смелое заявление. И очень самоуверенное, я бы сказал. Ну что ж, сделаю вид, что поверил. Как полное имя этого прекрасного во всех отношениях молодого человека?— Джек Роджерс.— Роджерс? — Блад подался вперед, ноздри его хищно раздулись. — Граф Брийский?Последние два слова он прорычал. И от выражения лица, и от тона его голоса у меня по спине пробежал холод, невзирая на жару."

"Глава 3

— Ты его знаешь? — спросила я.

Глупый вопрос, на самом деле, кто же не знает графа Брийского. Поговаривали, что он — фаворит королевы, но я не верила этим слухам. Люди склонны возводить напраслину на тех, кто лучше них. Кому многое удается.