Только обида все равно жгла изнутри, не давала успокоиться.

— Никакой. — Он коснулся губами моих волос. — Зато для меня есть разница, ходить ли по палубе или стать кормом для рыб. Для Дика есть разница. Спасибо. От нас обоих.

Я покачала головой.

— Что мне с твоей благодарности, если сначала ты не оставил мне выбора?

Я смотрела на горизонт. Говорят, море успокаивает. Успокоиться не получилось.

— Бездействие — тоже выбор, — негромко произнес Блад. — Так что я оставил тебе выбор.

— Нет! Ты заставил меня смотреть!

— Разве Дик меньше бы страдал, если бы ты не знала о его мучениях? Разве, если закрыть глаза на боль, она исчезнет?

— Разве я в них виновата? — в тон ему ответила я, все же вырвалась из его рук, разворачиваясь. — Разве я втянула вас в этот бой? Разве я стреляла в Дика?

— А я и не снимаю с себя ответственности. Я — их капитан, и все, что случится с этими людьми на моем корабле, останется на моей совести. Как и все, что случится и случилось с тобой. Да, я принудил тебя показать, что бабушкины сказки о женщинах, исцеляющих наложением рук — истинная правда.

— Сказки? — переспросила я.

— Моя бабушка родом из Беркива, там в ходу подобные сказки.

В самом деле? Так странно было осознать, что у пирата были родители и бабушка. Он упоминал о матери, но тогда я не могла думать ни о чем, кроме собственной участи. А сейчас… Оказывается, у нас есть что-то общее."

"— Моя мама тоже из Беркива, но она не рассказывала мне подобных сказок.

Маму выдали замуж в Наровль, когда две страны замирялись после очередной войны. Она никогда вслух не вспоминала о доме.

— Да, я знаком с леди Эммой. Ты очень на нее похожа.

Сейчас, перестав ухмыляться, он разом стал старше и… притягательней. Я словно впервые увидела правильные черты лица, упрямые губы, серьезные серые глаза, да так и замерла, глядя в них.

— Это она тебя научила?

Я покачала головой.

— Достаточно того, что ты заставил меня рассказать то, о чем не следует знать никому.

Он усмехнулся.

— Если ты ждешь извинений, их не будет. Я не намерен просить прощения за то, что заставил тебя показать — ты способна стать кем-то большим, чем просто смазливой игрушкой.

— Игрушкой? — Я очнулась.

Товар. Игрушка. Только и всего. Зато честно.

Может быть, для Джека я тоже была лишь игрушкой? Нет, не буду об этом думать, мне нужно на что-то надеяться, иначе и вовсе незачем станет жить!

Блад пожал плечами.

— Я — молодой мужчина с нормальными желаниями. Думал, ты успела это заметить.

До меня только сейчас дошло, как я одета — точнее, раздета — и что Блад тоже скинул окровавленный камзол, опять оставшись обнаженным до пояса. Я шарахнулась к стене, заливаясь краской.

— Мне надо одеться, — прошептала я.

Он ухмыльнулся:

— По мне, так и то, что на тебе уже есть, лишнее. Но как пожелаешь.