— В «Рушоп» купила?
— Нет, — ставлю поднос и верчусь, чтобы они получше разглядели высокие вырезы, обнажающие кожу на талии. — Это боди. Классно, да?
— Ваще, — тянет Попова. Она из всех нас самая модная, да и средства отца позволяют.
— Там ещё были голубые и чёрные. Но я решила выбрать тёмный беж.
— Голубой отстой, а вот чёрную, — зелёные глаза блондинки загораются. — Пожалуй, заеду возьму.
Ива незаметно зевает и раздражённо вскидывает руку:
— Опять вы о шмотках, девочки. Сколько можно?
Изучаю её впалые щёки и синяки под глазами. Сердце кровью обливается. Ну, как так можно?! Почему в этом мире столько несправедливости?
Быстро пробегаюсь взглядом по столу и чуть наклоняясь шепчу:
— Анфиса мне булку насильно сунула, убьёт, если нетронутой оставим. Кто хочет?
— Я на диете, — морщится Энж. Она никогда здесь ничего не ест и ни к чему не прикасается. Брезгливая до ужаса.
Перевожу хитрый взгляд на Валееву.
— У меня сегодня родители с ночной смены явились с круассанами, пациент угостил. Я с утра налопалась, — жалобно поднимает руки Тайка. У неё оба родителя трудятся в первой городской.
О да. В яблочко!
— Ив, съешь, умоляю! — обращаюсь к своей «последней надежде».
Задорожная нервно сглатывает скопившуюся слюну и аккуратно кивает:
— Ладно, выручу тебя.
Хватает тарелку, вгрызается в сочную слойку и от удовольствия закатывает глаза.
Незаметно переглядываемся с Таей. Ива гордая, никогда не жалуется и ничего не просит. Но мы то знаем в каком аду она живёт."
"— Алиева, чё там с твоим Спинным Мозгом? — спрашивает Энж, скролля ленту на экране телефона. Девчонки так прозвали Леона, совместив две его самые выдающиеся стороны. Из тех, что мы знаем, конечно. — Встречались?
— Нет.
За столом слышится общий протяжный стон, который я торжественно обрываю:
— Но созванивались!
Каждый вечер…
— Вау, — пропевают девочки хором.
— И какой у него голос?
— Надеюсь, это был секс по телефону? — давит смешок Энж. Она единственная из сидящих за столом, у кого уже всё было…
Самая опытная, так сказать.
— Нет, блин, — закатываю глаза. — Голос… очень приятный. Низкий и такой… сексуальный, — краснею.
— Боже, — Тая смешно складывает руки, словно молится. — Спасибо тебе, мой хорошенький. Подействовали мои свечки получается?! Впервые за двенадцать лет дружбы слышу, у кого-то, кроме святого Громова есть что-то сексуальное.
Молебен заканчивается тем, что Валеева неожиданно смолкает и пялится на дверь.
— Что там? — оборачиваюсь, замечая идущего к витрине Соболева.
— Мия, привет, — здоровается со мной Ваня, не обращая внимания на девчонок.
— Привет, — отвечаю, сталкиваясь со злобным обстрелом Валеевских глаз. — Что? — шепчу ей.
— Откуда вы знакомы? — подозрительно интересуется.
— В клубе на вечеринке общались.
