Я возвращаюсь в свой кабинет и останавливаю запись видеонаблюдения на всех камерах. Открываю архив с видео со всех боев и полностью удаляю его без возможности восстановления.
Теперь сейф. Достаю из него все секретное содержимое. Не придумав ничего лучше, я бросаю бумаги и деньги в мусорное ведро и поджигаю. Все, что касалось боев и нелегальных доходов, я хранил только в сейфе и нигде больше. В шкафах документы по «дневному» бизнесу, который я веду законно и за который плачу налоги. И когда урна уже догорает, я слышу за окном вой полицейской сирены. Долго они ехали на убийство.
Иду их встречать, как и полагается гостеприимному хозяину. Аж четыре машины стоят у входа.
— Я провожу вас к трупу и убийце, — говорю им.
Удалив запись видеонаблюдения, я лишился доказательства того, что Валеру смертельно ранил именно Кобра, а не, например, я, но на ринге валяется нож с отпечатками. Надеюсь, этого будет достаточно. Еще есть вариант, что он сам признает вину.
Кобра уже очнулся и дрыкается, пытаясь встать. Мой ремень сменяют наручники, несколько полицейских осматривают труп и место преступления.
— Майор Свиридов, — подходит ко мне один из приехавших полицейских. — Что тут произошло?
Я не успеваю открыть рот, как распахивается дверь и в зал залетает отец, а вместе с ним еще три человека. Я узнаю в них папиных сотрудников, которые, насколько мне известно, специализируются на уголовке. Папа все-таки больше по корпоративным спорам и арбитражу. Они все в костюмах и галстуках, что почему-то вызывает у меня смех.
А дальше все, как в тумане. Допрос длится шесть часов. Перед ним отцу и его команде дают на общение со мной полчаса. Я коротко излагаю все, как есть, и они быстро делают пометки в блокнотах, выстраивая линию защиты. У меня четыре адвоката, и по удивленным лицам полицейских я понимаю, что давно у них такого не было."
"Я просто разрешил двум знакомым парням померяться силами на ринге в своем клубе — вот легенда для следствия, которую успели сочинить за полчаса папины адвокаты. Никаких нелегальных ставок, никаких подпольных боев, поставленных на поток, никаких скрытых от государства доходов. Я подозреваю, что в соседней комнате из Кобры без единого адвоката в прямом смысле слова выбивают совсем другие показания, а значит, дальше его слово будет против моего слова.
Кому поверит следствие?
Русская рулетка, черт возьми.
По итогам шестичасового допроса, я остаюсь свидетелем в этом деле. С меня берут обязательство о явке и отпускают домой, но я знаю, что в клубе будут проходить обыски. Наверняка вызовут на допросы моих сотрудников. Кобра ведь дал признательные показания и выложил им все, как есть.
— Пап, прости, — тихо говорю, когда мы выходим с допроса.
