И я догадываюсь, что это не просто так. Родители никогда мне не скажут, но я уверен, что они залили деньгами всю прокуратуру и весь следственный комитет — только бы я так и остался свидетелем.
В период всего этого ада я живу с ними. Информация о том, что в клубе сына Максима и Кристины Самойловых произошло убийство, уже просочилась везде, куда можно. Акции маминой строительной компании подешевели. Когда первое лицо организации, торгующейся на бирже, вдруг оказывается в эпицентре скандала, это неминуемо отражается на стоимости бумаг.
Ну а с какими глазами отец ходит в прокуратуру, следственный комитет и суды мне даже представить страшно. Все ведь понимают, что я до сих пор на свободе, только потому что мой отец не простой человек. Деньги и связи решают все, поэтому я так и остаюсь свидетелем. Мне даже страшно представить, сколько родители отвалили за то, чтобы я не получил никаких обвинений.
Этот ад длится четыре месяца. Отец говорит, что это еще мало. Клуб продолжает работать днем, как обычно, но факт убийства в его стенах распугал половину клиентов. В итоге мне ничего не остается, кроме как закрыть его и распустить весь персонал. По пальцам одной руки я могу пересчитать разы, когда я за 25 лет своей жизни плакал. Но когда я отдал ключи от клуба владельцу здания, в глазах выступили слезы. Я любил этот клуб.
Лиза? Я не видел ее все четыре месяца. Я сказал родителям, что мы расстались, оказалось, что они не знали."
"— Это ваше дело, мы с мамой не вмешиваемся, — ответил отец. — Мы не препятствуем вашим отношениям. Если вы хотите быть вместе, то будьте.
— Не хотим, — довольно резко заявил ему.
Я не знаю, известно ли Лизе о том, что произошло в клубе и что его больше нет. Я думаю, она в курсе. Но ни разу не написала, ни разу не позвонила, ни разу не приехала. Я ведь действительно был на волоске от реального тюремного срока.
Можно ли считать это предательством?
Думаю, можно.
Я еду в офис к Илье обсудить его уже открывшийся ресторан в Лондоне. Он так и не смог найти управляющего своей мечты, поэтому сам проводит по полмесяца в столице Англии.
— Какие люди! — встает с кресла, чтобы поприветствовать меня.
Мы крепко обнимаемся.
— Рад видеть тебя на свободе, — смеется.
— Да уж, я тоже.
Илья ведет меня к большому дивану. Секретарша заносит нам два кофе и удаляется.
— Ты как? — участливо спрашивает, делая небольшой глоток.
— Все нормально. Я закрыл клуб. Ну, ты, наверное, знаешь.
Он кивает головой.
— Твое предложение о должности управляющего ресторана в Лондоне еще в силе? — я решаю не ходить вокруг да около и сразу задаю интересующий вопрос.
Илья тут же расплывается в довольной улыбке.
— Конечно, в силе. Там работы непочатый край, а я не могу уже по полмесяца проводить в Лондоне.
