— Я теперь безработный и согласен принять твое предложение.

— А как же твой многострадальный диплом экономиста? — выгибает бровь.

— Я подарил его родителям.

Илья громко смеется, а успокоившись, принимается серьезно излагать мне суть дела. Ресторан открыт в центре Лондона в одном из деловых кварталов. Но пока что его посетители в основном русские, а надо привлечь и англичан. Для этого предстоит существенно поменять меню и запустить маркетинговую кампанию.

Мы проводим два часа за детальным обсуждением ресторана и дальнейших планов по его развитию. Ничего невозможного нет, но тот факт, что я ни черта не понимаю в ресторанном бизнесе меня сильно пугает. В Англии я был кучу раз и англичан знаю, но развивать ресторан в чужой стране — это серьезный вызов.

Илья тут же приступает к оформлению для меня рабочей визы. У него собственная недвижимость в Лондоне, он открыл бизнес и теперь является там работодателем, так что проблем не возникает, и через месяц я получаю разрешение на работу в Англии.

Мне грустно уезжать. Семью теперь черт знает сколько не увижу. Но они рады, что теперь я буду заниматься законными делами. Родители ни разу не упрекнули меня за то, что я так сильно их подставил, но все равно словами не передать, насколько я чувствую себя виноватым перед ними. И мне даже сложно представить, какую сумму они отстегнули, чтобы меня отмазать. Наверное, за эти деньги можно было купить квартиру в Лондоне.

Я провожу с семьей последние выходные. Мы едем в Золотой ручей к бабушке с дедушкой. Лизы с нами нет. Мне по-прежнему неизвестно, в курсе ли она всего, что со мной случилось. В глубине души мне хочется верить, что нет, но я понимаю, что это невозможно. Даже если ей не сказал папа, то наверняка донесли Ира или Леша.

Я принципиально не захожу в ее соцсети и не пытаюсь узнать, как она живет, не спрашиваю ничего о ней у семьи. Это не значит, что я ее больше не люблю. Нет, иногда мне кажется, что я не способен разлюбить Лизу. Нервотрепка со следствием закончилась, и теперь я снова остался наедине со своими чувствами. Они рвут душу в клочья, но я все равно не позвоню ей и не поеду к ней, как бы хреново мне ни было.

Я не выдерживаю и спрашиваю у сестры, в курсе ли Лиза случившегося со мной. Ира мнется в нерешительности, не зная, что мне ответить, а я молюсь, чтобы она сказала о том, что Лизе ничего неизвестно.

— Знает, конечно, — сочувственно на меня смотрит.

— Кто ей сказал?

— Да все мы. Она же еще у папы стала на полставки работать, видела твое дело в подробностях.

— Почему она мне даже не позвонила? — хрипло спрашиваю.

— Я не знаю, Миш… — сестра переминается с ноги на ногу. — Мы с Лизой не близкие подруги. Мне кажется, она думает, что ты не хочешь ее видеть.

Ощущение, что почва плывет под ногами.