И – чтобы наедине. Ну, о вашей ссоре старухе, мол, донесут, а это ни тебе, ни ей ни к чему. В доме никого не будет… ты начнешь с ней беседовать, а я тихонько шкатулку на место поставлю.
На тот момент этот план показался Виолетте если и не идеальным, то близким к этому.
Матушка Виолетты – Анне случалось видеть эту поблекшкю женщину с уставшим лицом – встретила дочь настороженно, но в дом впустила. А вот Анна вошла с черного хода…
– Что случилось дальше? – Я ее не убивала, – сказала Анна, заправляя прядь волос за ухо. – Я лишь собралась поставить шкатулку на место. Мы с Виолеттой отъехали бы, недалеко.
"Анна выглянула в холл. Того, что она увидела, оказалось достаточно. Виолетта стояла на лестнице, прижав руки к груди, и часто, судорожно дышала.
– Я… я не хотела…
– Конечно.
– Она сама…
На Ольге были туфли с высоким каблуком. А лестница в этом доме была крутой. И, наверное, действительно произошел несчастный случай.
– Меня посадят… – всхлипнула Виолетта.
– Звони старухе. – В тот момент Анна дала этот совет искренне, но Виолетта, дурочка этакая, отмахнулась:
– Она и посадит… или вообще жизни мне не даст! Что делать?!
План созрел быстро. Ольгу трогать нельзя, следует представить дело так, словно она была дома не одна.
– Где она стояла?
– Здесь, – Виолетта, потерявшая способность думать спокойно, указала на ступеньку. – Тут…
– Толкни меня, только легонько.
Виолетта послушалась… кофе пролился Анне под ноги, замарал ступеньки, туфли, чашки покатились по лестнице.
– Теперь все решат, что она кого-то ждала… например, – Анна не отказала себе в удовольствии помечтать, – жениха! Он ведь – псих. И если тебя будут о нем спрашивать, так и скажи. Ты отговаривала мать от этой свадьбы, и он жутко разозлился.
Сняв туфли Ольги, Анна спустилась и положила их рядом с телом.
– Теперь – уезжаем, – ей пришлось увести Виолетту за руку, и, усадив ее в машину, Анна вернулась в дом. Она уже и не помнила, под каким предлогом, да и вообще сомневалась, что Виолетта заметила ее недолгое отсутствие.
– Я велела ей заехать к матери через час и позвонить старухе. Та терпеть не могла скандалов и, даже если бы докопалась до истины, заткнула бы всех. – А шкатулка?
– Виолетта побоялась бы говорить о ней.
