Мог прийти сильно навеселе, что тоже раньше исключалось.

Олечка пару раз собирала вещи и уезжала к маме. Елена Степановна не могла ее удержать. Стояли у входной двери, обнявшись, и плакали.

Елена Степановна пыталась поговорить с сыном, доверительно, как раньше. Но он замкнулся и на контакт не шел. Даже позволил себе грубость – мол, сами разберемся, не лезь не в свои дела!

Можно было бы обидеться, но она не обиделась – просто поняла, как ему худо. Олечка, конечно, возвращалась, и на какое-то время все становилось по-прежнему. Но это довольно быстро заканчивалось. Елена Степановна подозревала, что у сына появилась женщина. Скоро вычислила – Аллочка, сотрудница. Молода, хороша собой и еще – глуповата. Откровенно глуповата. Звонила на домашний и жарко дышала в трубку.

Елена Степановна старалась опередить Олечку, первая бросалась к телефону, как на амбразуру. В трубке иногда звучала Пугачева: «Без меня тебе, любимый мой!..» По поводу Аллочкиных умственных способностей было все ясно. Но Гриша повеселел и даже приосанился. «Неужели такой дурак? – с ужасом думала мать. – Просто павлин самодовольный! И одеколонится так, что тошнить начинает». А Олечка, казалось, ничего не замечала, даже повеселела вроде. Пальто красное купила, стрижку короткую сделала, да еще и в рыжий цвет перекрасилась. Напевала что-то, когда у зеркала, высунув язык, ресницы красила.

С подружкой то в кино пойдет, то в кафе. Раньше с мужем, теперь с подружкой. А что делать, если муж возвращается к ночи? Сидеть у окна и лить слезы? Молодая ведь женщина, и слава богу, что так. Нашла выход, чтобы не сойти с ума. А что дальше будет? Елена Степановна совсем потеряла покой. Со сватьей своей не делилась – та сердечница, слабая такая, нервная.

Что может делать в таких случаях бедная мать? А ничего! Только ждать и терпеть. Смотреть со слезами на то, как разваливается прекрасная и дружная семья, как отдаляются друг от друга два родных человека. И Олечку, почти дочку, было жалко. И сына любимого. Всех жалко. И сватью, и себя. А самое глупое и ужасное – что все бессильны и никто ничего поделать не может. Или – не хочет. Спать Елена Степановна перестала. Совсем. Глотала успокоительные и прислушивалась к звукам в соседней комнате. Было тихо. И это пугало еще больше.

И вдруг – о, чудо! – Олечка объявила о своей беременности. Вернее, свекровь уже и сама догадывалась: то селедку невестка съедает от головы до хвоста, то лимонад пьет бутылками, то в туалет бежит сломя голову, то засыпает посреди белого дня. Догадывалась, а спросить не решалась, потому что боялась. И тут Олечка открылась. Говорила тихо, смущенно, с опущенными глазами. Наверное, оттого, что сама в свое счастье не верила. И все изменилось в мановение ока.