Гриша летел с работы домой с цветами и фруктами, Елена Степановна готовила полезную еду и выжимала соки, гуляла с Олечкой в парке, присматривала в магазинах детские вещички, и сердце ее заходилось от счастья и страха.

А вдруг? Ой, не дай бог! Ну как могут в голову лезть подобные ужасы? Совсем нервы расшатались!

Олечка переносила беременность неплохо, но на седьмом месяце заболела ангиной. Боже! Как же они все тогда перепугались! Нашли врача, известного гомеопата. Вытащили Олечку каплями и шариками. Только вот кардиограмма ухудшилась, и все опять сходили с ума. Обсуждали предстоящие роды – плод был крупным, самой рожать опасно. И кесарить тоже опасно – при такой кардиограмме и наследственности по сердечной линии. Да прибавилась еще беда – в моче появился белок, и стало подскакивать давление. Консультировали лучшие столичные акушеры, кардиологи и урологи. И никто не давал четкого заключения. Вердикт такой – и рожать опасно, и кесарить страшновато. Как поведут себя почки? Что будет с давлением и сердцем? Риск и там, и там. Короче говоря, принимайте решение сами. Мы обо всем рассказали честно. А там уж…"

"«Все рассчитывают на Господа», – удивлялась титулованным светилам Елена Степановна. И в очередной раз поняла, что решение надо принимать самой. Впрочем, так обычно и происходило в ее жизни.

Гриша был растерян и подавлен, Олечка – бедная! – совсем измучена, сватья на таблетках и уколах, почти не вставала.

И Елена Степановна приняла решение – кесарево. Просто нужен хороший анестезиолог. Очень хороший, лучший.

Олечка умерла через час после родов. Не помогли ни самый опытный анестезиолог, ни сильные акушеры. Отказали почки.

А мальчик, крупный и длинненький – пятьдесят семь сантиметров! – оказался совершенно здоров! Все удивлялись этому чуду и пытались успокоить и порадовать родственников. Но «радовалось» плохо. Совсем как-то «не радовалось».

Гриша исчез на три дня и вернулся опухший, в мятом, замызганном костюме. От сватьи, Олечкиной матери, скрывали, как могли. Почти три дня, до самых похорон.

Бедную женщину увезли на «Скорой» с диагнозом «острый инфаркт». Хоронили ее через неделю после дочери. А еще через три дня из роддома забрали Ванюшку.

Гриша к мальчику не подходил. Мать понимала и жалела сына. Такая радость и такое горе! Мужики – слабое племя.

А вот ей деваться было некуда. Нянька требовалась и внуку, и сыну – в одинаковой мере. Только младенец просил есть, и ему надо было менять пеленки, а сын…

С ним все оказалось сложнее. Куда сложнее!

Теперь она мечтала, чтобы опять появилась эта глуповатая Аллочка и хоть чуточку отвлекла Гришу от его горя.

Через полгода сын потихоньку стал приходить в себя.