Так стыдно, что захотелось открыть портал и уйти.

— Вильгельмина, я бы хотел, чтобы ты запомнила это поместье. Чтобы, если понадобиться помощь, ты всегда могла меня найти. Я закрою поместье от всех, кроме тебя.

— Почему? — я нахмурилась. — Чем я лучше других?

— Мне жаль, — он подошел ко мне вплотную, — что ты этого не понимаешь. Но сейчас не тот момент, когда я могу пообещать тебе хоть что-то долговременное.

Он коснулся моих волос, скользнул пальцами вдоль скулы и склонился так низко, что, казалось, вот-вот коснется моих губ своими! И я бы не была против…

Вместо губ Кристоф оставил легкий поцелуй на моем виске. Мне хотелось схватить его, тряхнуть, потребовать объяснений! Я же ничего не понимаю! Между нами что-то происходит или это обыденное столичное поведение?!

Отец и мастер Дейтор не оставляли мне времени сходить с миловидным парнем «за ягодами» или пробежаться с молодым боевиком до заброшенной мельницы «тварей погонять». А в Академии как-то и не до того было. И теперь… Теперь я растеряна и ничего не понимаю.

— Ты не права.

Такой неожиданный вывод заставил меня вздрогнуть. Эта фраза была ни к чему не привязана и я растеряно спросила:

— О чем вы?

— Ты, — он улыбнулся, — будь ко мне чуть ближе, пожалуйста.

— Если я подойду еще ближе, то встану на твои ботинки, — проворчала я.

— Да разве я против? А не права ты в том, что я собираюсь сдаться без боя. Я не отдам страну идиоту. Просто… Совет хочет править. Не полностью, но, к сожалению, большая его часть.

— Не то чтобы я одобряла убийства, — осторожно начала я, — но, в целом, если так подумать, то политика — грязная вещь. И, может быть, стоило бы уменьшить количество тех, кто хочет править? Идеально, кстати, было бы сделать их временно недееспособными. Убивать, все же, нехорошо.

Кристоф посмотрел на меня с искренним восторгом:

— Я впечатлен. Но не получится — Совет неприкосновенен.

— Жаль, — цокнула я.

— Да и чтобы успех был гарантирован, оружие нужно поднять на Индира, — Кристоф поморщился, — нет ничего хуже, чем поднимать руку на родную кровь. Мир этого не прощает. Хотя лично мне роднее и ближе последняя гадюка на болоте.

Я кивнула. Мне было знакомо это ощущение и…

— Моя мать привела в замок нового мужчину тогда, когда тело отца еще лежало в главном зале. Это было последнее лето, которое я провела в замке. Лето, которое закончилось контрактом с Гамильтоном. Кроме него больше никто не мог меня защитить.

Говорить о таком сложно, почти невозможно.

— Когда она узнала, что может жить в замке только будучи вдовой… О, она была в ярости. Леди Фоули-Штоттен родилась на Окраинах, но уехала задолго до того, как смогла проникнуться и полюбить наш суровый, но прекрасный край. Я не могу сказать, что она или ее мужчина желали мне смерти.